Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

которой не то, что просыпаться — порой даже жить не хотелось. Макс связывал это с теми ужасными пятью годами детства, еще до встречи с Игорем, когда он жил в интернате, пока просто-напросто оттуда не сбежал. Ведь он даже не видел ничего за его пределами, пока заживо гнил там. Отсюда и острая неприязнь к замкнутым пространствам.

За завтраком решил обойтись без кофе на этот раз. Чрезмерное употребление и человеку-то вредно, а уж ликану и подавно. А на кофе он в последнее время чего-то слишком часто стал налегать. Поэтому сегодня Макс ограничился стаканом молока, да бутербродом с ветчиной. Вполне себе неплохой завтрак.

Хорошо, что Игнатьевы все же не стали задавать лишних вопросов. Амир же хоть и удивился неожиданной просьбе Макса, но спокойно помог им перебраться во временное жилище. Клялся и божился, что никому не нахамил по дороге. Максу, честно говоря, слабо верилось, но это уже было и неважно.

Остальные жители общины хоть и отнеслись к благородному порыву своего товарища со скепсисом, но гостей приняли радушно. Так-то присутствие Игнатьевых никого не смущало, разве что Игорь теперь на время их пребывания запретил всем превращаться на территории общины. «Кто хочет бегать — милости прошу в лес, там хоть на лосей охотьтесь», — заявил он вчерашним вечером. Пусть даже семья почти и не выходили за пределы дома, но рисковать было все равно глупо.

Теперь Максу нужно было повторно наведаться в квартиру Игнатьевых и разузнать, постарался ли Омега закончить начатое. Но особо задерживаться он там все равно не думал. Поиск Омеги хоть и был приоритетом, но сегодня было двадцать третье число. А это означало, что ему нужно было кое к кому заехать в гости. И сделать это до встречи с Витей. Он уже давно обещал приехать. Но все никак не было времени.

Накинув свое любимое пальто, Макс вышел на заснеженный участок. День обещал быть выполненным по всем Пушкинским заветам — морозным и солнечным. И, как обычно бывало в общине по утрам, — благоговейная тишина. Лишь только в некоторых уголках раздавался собачий лай, да крик петухов. Вообще, животные сторонятся ликанов. Побаиваются. Но в какой-то момент все же привыкают. Коль нет опасности — то чего бояться? Даже если в воздухе и витает четкий запах волка.

Посчитав от скуки пару минут снежинки, Макс и не заметил, как возле забора остановился Ванька верхом на вороном кабардинце. Крепкие ноги и конституция делали этих лошадей идеальными для помощи в хозяйстве и средства передвижения в условиях общины. Вот и держал Игорь несколько голов в небольшой конюшне рядом с кроличьими шедами. Не без помощи Ваньки, который был условно назначен главным конюхом.

— Доброе утро, Макс! — окликнул его Ванька, мастерски удерживая коня на одном месте в почти идеальной позиции.

— О, доброе, Вань! — растерянно ответил он. — С утра пораньше и в обход?

— Спал плохо, — ответил тот. — Да и Гексолиту нужно больше практики. Конь-то молодой еще, необъезженный почти, сам знаешь.

— Ну, это да… Игорь в шедах, не в курсе?

— Ну а где ж ему еще в такое время-то быть? — пожал плечами Ванька.

— Да фиг его знает… Зайти что ли к нему? Лошадку не дашь? — невинно поинтересовался Макс.

— На своих двоих, друг. Не хочу получать по ушам от Игоря, если ты ненароком коня угробишь, — ухмыльнулся Ванька и, в подтверждении своих слов, слегка прижав шенкель, тут же перевел Гексолита в рысь, после чего скрылся посреди белых улиц.

Раздосадовано вздохнув, Макс еще раз втянул приятно щекочущий нос морозный воздух, после чего неспешной походкой направился на встречу с отцом.

Несмотря на кажущуюся безмятежность, община уже жила полной жизнью. Заготовкой дров на вечер. Или выгулом животных. Кто-то уже наверняка и на рыбалку на озеро выбрался. А кому-то и на работу в город. В самом Белоомутске почти никто не работал из жителей общины. Поэтому вставали рано. Пока до поселка дойдешь, пока электричку или автобус дождешься. Но никто не жаловался — каждому ликану только в радость на природе погулять лишний раз. Людям этого не понять. Ну, или не так, как это понимали оборотни. Люди природой наслаждались. А они ей жили.

Ликаны всегда были тесно связаны с природой. Еще со стародавних времен, когда русичи называли их волколаками. Пожилые оборотни до сих пор употребляют именно этот термин, взамен, пусть и иностранного, но куда более удобного для произношения «ликана». Само же оборотничество на Руси не всегда считалось проклятием, как на Западе. Это был дар и дар великий. Волколаки были хранителями леса, считавшиеся прямыми наследниками Рода. Бесстрашные и свирепые, но чуткие и справедливые. Знавшие лес, как свои пять пальцев и всегда готовые помочь заблудшему путнику. Отношение к волколакам изменилось после разрушения языческих верований и укрепления христианства. Их приравняли к нечисти, и они были вынуждены прятаться. Став призраками. Мифом. Который, к сожалению, потерял самобытность и сравнялся с западными представлениями о ликанах.

На территории кроликофермы уже также кипела работа. Кира с явным скучающим видом ходила со шлангом и поила кроликов. Макс непроизвольно поежился — вспомнил, как Игорь порой его заставлял этим заниматься. Скучнее работы не придумаешь.

— Помочь? — окликнул он Киру.

— Спасибо, Максим, сама, — ответила она, даже не взглянув в его сторону. — Тем более, мне осталось всего-то три шеда. Ты к Игорю?

— Угу, — подтвердил Макс.

— Он в четверке, осмотр проводит. Злой только чего-то. Случки, видимо, опять не по плану пошли.

— Ну, надеюсь, что он меня не съест, — хмыкнул Макс, ныряя в четвертый шед. — Тебе точно помощь не нужна?

— Иди отсюда! — фыркнула Кира, предупредительно направив на Макса шланг с водой.

Тот поспешно с улыбкой поднял руки вверх, обозначая свое согласие. Кира демонстративно закатила глаза и продолжила поение.

Игорь ходил вдоль клеток с тележкой, забитой кроликами. Те копошились друг на друге, забавно шевеля носиками. Картина могла показаться милой, если бы не одно «но» — жить этим кроликам оставалось от силы полчаса. Они должны были пойти на мясо.

— Ангел Смерти выбирает жертв для удовлетворения своих кровожадных потребностей, — замогильным голосом поприветствовал отца Макс.

— Если бы только моих, — устало усмехнулся Игорь. — Какими судьбами?

— Да никакими. Просто решил повидаться, — ответил Макс. — Как там Игнатьевы устроились?

— Не был у них еще. Но не думаю, что им будет на что жаловаться, — Игорь тем временем выудил из клетки толстую Советскую Шиншиллу, которую тут же внимательно осмотрел, задержав взгляд на задних лапах. — Эх, пододерматит так и не сошел. Жаль, хорошая крольчиха. А ведь ее даже