Головокрады - Василий Кораблев

Он оглянулся.

Мужчина в лиловой рубахе закончил кряхтеть над урной и отошёл к товарищам за сигаретой. Очкарик нахмурился, словно бы пытался что-то вспомнить, перевёл взгляд на вывеску, затем многозначительно улыбнулся.

— Я понял, вы мне не верите, но хорошо. Однако есть у меня против вас ещё один способ, уж поверьте. Помните того мальчика, за которого вас с работы попёрли? Алёшу? Которого все считали безнадёжным? Так вот, я с ним недавно виделся, он вам привет передаёт. Вы ему жизнь спасли... Чем доказать могу? Ну хотя бы этой песенкой.

И очкарик принялся петь в телефонную трубку, нисколько не стесняясь прохожих.

Как почистить абрикос,

Как засунуть вишню в нос,

Как уехать в Краснодар —

Знает доктор наш Гаспар...

Он замолк и прислушался к звукам из телефона.

— Это же вы ему по ночам пели, чтобы поддержать малыша... Так, прекратите плакать, пока вы там мозгами в Европу утекали, ваши руки могли спасти ещё десяток таких Алёш. Короче, хватит диссидентствовать! Переезжайте к нам в Питер, и я вам бесплатно Дальневосточный гектар подарю. Вот прямо тот, где у ихнего губернатора незарегистрированный коттедж... Алло? Вы согласны? В последний раз спрашиваю!

Один из компании курильщиков повернулся на голос и озадаченно нахмурился. Кто это тут рядом орал? Кажется, какой-то очкарик в драном свитере, вот только что рядом был, а сейчас никого. Испарился на ровном месте. Мужчина повертел шеей и предпочёл списать всё на алкогольное опьянение. Второй день свадьбы гуляют, всё-таки, а в кафе — музыка, водка, танцы. Тут всякое померещиться может.

Но очкарик никуда не испарился, поскольку уже находился внутри кафе, где, оккупировав самый дальний столик в углу, потребовал у потёртой официантки немыслимого, а именно чашку кофе.

— И всё? — удивилась она, глядя на него сверху вниз. По её личному мнению, клиент был из той самой интеллигентной породы, что обычно заказывают по утрам портвейн или пиво, но уж точно не безалкогольный напиток.

— И ложечку, — ухмыльнулся клиент. — Люблю, знаете ли, позвенеть.

— У нас, между прочим, свадьба, — сообщила официантка, намекая, что ему тут как бы не совсем рады.

— Знаю. Я двоюродный дядя невесты, вон той, которая в кроссовках отплясывает. Только что с поезда, — ухмыльнулся очкарик. Женщина с подозрением, сморщив губки, отошла в сторону бара, а клиент вытащил из-под стола газетный свёрток продолговатой формы и сделал вид, что с нетерпением ждёт свой заказ. Но ждал он вовсе не кофе и уж тем более не собирался дарить кому-то подарок. Нет, его интерес лежал в совершенно иной, весьма специфической плоскости.

*****

Очкарик ждал. Всё его внимание было обращено к залу, где в данный момент устало танцевали самые молодые и стойкие гости. Обычная питерская свадьба на второй день. Жених и невеста тусуются по отдельности друг от друга, но их можно понять: ведь они всю ночь считали деньги и не сомкнули глаз. Зато теперь радостная молодая жена вон того тощего и бритого мальчика с серьгой в мочке правого уха лихо отплясывает в самом центре танцевальной площадки. Ей сейчас хорошо. Бахнула вина, шампанского, водки, сбросила ставшее таким ненавистным белое кружевное платье и поменяла на нечто более свободное и зелёное в стиле бохо.

Хе-хе, с кроссовками самое то.

Видимо, насобирала на отдых в Турции. А чего ещё, собственно, им желать? Детей, квартиру, может быть, успехов в труде? Да ну, это же Питер. Молодожёны знают, что на квартиру им копить до старости, а в старости дети не нужны. Пусть, мол, провинция рожает, а молодой муж и вовсе уверен, что свадьба — это временно, а если чего, всегда можно устроить развод. Вон его как товарищи из-за стола зовут, а у него уже и сил никаких нет, его в салат так и клонит. Ну, это сам виноват, не надо было до этого во дворе курить запретную травку.

— А что это у вас из свёртка ручка деревянная торчит? — полюбопытствовала официантка, когда принесла ему кофе. — Странная такая.

— Пила по дереву, японской работы Nokogiri, — улыбнулся очкарик. — Я по специальности художник-резчик. Если хотите, могу вырезать ваш силуэт из дерева в разных позах.

— М-да? — во взгляде официантки он увидел всякое. И что она ему не верит, и что он больше похож на алкаша, чем на художника, и что ей сегодня допоздна работать, а в душе всё же хочется попозировать и рискнуть. — Я подумаю.

Она удалилась, на всякий случай виляя бедрами, а очкарик сделал глоток, поморщился и внимательно посмотрел на одну молодую женщину, отстранённо сидевшую на стуле у противоположной стены. Она почти не шевелилась, оживляясь только в редкие моменты, когда гости кричали «Горько!», и тогда он видел, как женщина шевелит губами и пытается поддержать тост. Её одежда, её причёска и даже её туфли — всё говорило о том, что она опоздала с модой лет на двадцать, а когда она посмотрела на него тусклым немигающим взглядом, очкарик отсалютовал ей чашечкой кофе, и незнакомка смутилась, но лишь на одно мгновение, поскольку буквально через секунду она исчезла и появилась прямо перед ним.

— Вы видите меня, — её шёпот отдавал холодом. — Прошу вас, ответьте мне!

— Вижу, — подтвердил очкарик невозмутимо, прихлёбывая противный кофе. Пересластили, халдеи, а вместо зернового — растворимая жжёнка, но куда деваться, лучше уж кофе, чем авторский помойный чай, и в сто раз лучше, чем местная пицца с гастритом от самого повара. — Умерли вы, гражданка, вы ведь это хотели узнать?

— Я догадывалась... Вы можете мне помочь?

— Не-а. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — несколько циничным тоном ответил