Головокрады - Василий Кораблев

у поребрика притормозил серебристый Bugatti и вежливо посигналил, Четырёхглазый и не подумал остановиться. Пассажиру, солидно одетому мужчине средних лет, пришлось самому вылезти из машины и бежать за ним, окликая на ходу:

— Уважаемый, Четырёхглазый! Простите! Ведь это же вы!

Когда его вежливо подхватили за локоть, очкарик поморщился, словно только что укусил сочный лимон.

— Послушайте... не делайте вид, будто бы вы меня не замечаете, — настойчиво попросил мужчина. Он сбавил шаг и пошёл рядом. — Господин детектив назначил мне встречу на 9 утра, но там закрыто. Я прождал час, а затем мне пришлось навести необходимые справки. Моя фамилия...

— Богачёв Иван Андреевич, потомственный бюджетник со всеми удобствами, а ещё известный в определённых кругах бизнесмен, меценат и общественник, рьяно совмещающий государеву службу с крупнооптовой торговой деятельностью, — продолжил за него очкарик и вздохнул. — Ну чего вам от меня надо? Я всего лишь завхоз. Вы к детективу записывались, вот и шли бы...

— Но ключи-то от офиса у вас, — совершенно справедливо возразил Иван Андреевич и оглянулся назад на свою машину. — Давайте я подвезу вас до агентства.

— Извините, но вынужден отказать, я вам салон испачкаю.

— Ну что вы, такие пустяки.

— Может, для вас это и пустяки, а для меня слишком дорого. Можете подождать у двери или составить мне компанию, как пожелаете, — отказался Четырёхглазый.

Богачёву показалось, что его собеседник произнёс эти слова с некоторым превосходством в голосе, а ещё там был явный намёк, что они разного поля ягоды. Однако же спорить не стал, а только махнул рукой водителю, показывая, чтобы тот ехал следом.

— Думаю, для вас не секрет, что я некоторым образом информирован о вашей деятельности, — осторожно сообщил он, следуя за очкариком.

— О клинике, где я работаю? А что, у меня какие-то проблемы? — не оборачиваясь, поинтересовался тот.

— Что вы. И в мыслях не было создавать вам какие-либо проблемы, — поспешил ответить Иван Андреевич и прибавил шаг, намереваясь догнать очкарика. — Разумеется, вами кое-кто интересуется, не буду скрывать, и порой цели тех или иных бывают корыстны, но только не в моём случае.

— А что в вашем? Что вам там наплёл мистер детектив?

— Эм... — Иван Андреевич испуганно оглянулся. — Это не совсем то место, где я желал бы обсудить с ним мой вопросик. Скажем так, здесь слишком публично. Может, заглянем в кафе или ресторан?

Четырёхглазый остановился и посмотрел на него с удивлением, словно бы увидел впервые, но через секунду понимающе улыбнулся.

— Точно. Ресторан. Корейская кухня. Оно тут поблизости. Как раз в это время ихний узбекский повар выносит мне готовую еду.

— Узбекский?

— Да. Он платит мне за молчание едой, иначе я всем разболтаю про его маленькую пятизвёздочную тайну.

*****

С точки зрения охранников Богачёва, наблюдавших за своим хозяином, неизвестный очкарик вёл себя бесцеремонно и даже по-хамски. Мало того, что он заставил Ивана Андреевича ходить пешком, так ещё и озадачил его тяжёлыми пакетами с неизвестным содержимым, полученными с чёрного входа от неопрятного работника общепита. А потом он увлёк хозяина за собой, и они пошли через вонючие, обоссанные дворы, полные опасностей и маргиналов, что едва не поставило под угрозу жизнь и здоровье их бесценного работодателя. Четверым мускулистым и спортивным парням стоило большого труда догнать их и обеспечить надлежащие условия охраны. А когда главный из них, тяжело пыхтя, наконец поравнялся с очкариком, намереваясь забрать пакеты у Ивана Андреевича и своим участием облегчить его нелёгкую ношу, мерзкий очкозавр как-то странно пошевелил пальцами, и охранник отчётливо ощутил, как у него ёкнуло под сердцем. А затем грудь сдавило так сильно, что ему показалось, будто бы он очутился между ладонями невидимого великана.

— Не люблю навязчивого внимания. Вы уж придержите своих бобиков, а то ведь ифаркт-микарда — и вот такой рубец, — сообщил очкарик. Он демонстративно рубанул ладонью одной руки по локтю другой, показывая, какой будет рубец, если его не слушаться. Богачёв оглянулся и согласно кивнул.

— Да, вы правы. Тем более я уверен, что с вами я в полной безопасности. Федя, отзови ребят.

— Это не по инструкции... — прохрипел охранник и, не отрывая ладони от груди, рухнул на колени. Следовавшие за ним оперативно потянулись за оружием.

— Я не собираюсь из-за ваших инструкций пропускать обед.

Очкарик погрозил охранникам пальцем, и те разом послушно упали, а через секунду к ним присоединился хрипящий на все лады Федя.

— Пойдёмте, Иван Андреевич, — холодно приказал Четырёхглазый.

— Но ведь они же... С ними всё будет нормально? — растерянно спрашивал Богачёв, идя следом и то и дело оглядываясь.

— Да фигня, оклемаются через пару минуточек. У меня просто настроение сегодня паршивое. Последствия общения с чертями, — рассеянно отозвался Четырёхглазый.

— Это поэтому от вас так... пахнет?

— Хе-хе. Смердит, вы хотели сказать, но, сами знаете, у каждой работы — запах особый, — хмыкнул очкарик. — Булочник пахнет тестом и сдобой. Гнилью и гарью пахнут бомжи. Чем же я пахну, дядя, скажи?

— Простите, но там, кажется, другие слова...

— Пахну я кровью и злобой людскою, — не обращая на него внимания, продолжал декламировать Четырёхглазый. — Рот открываю — и пахнет тюрьмою. Пусть не обманет вас жалкий мой вид, кто меня тронет, будет...

— Давайте сменим тему, — попросил расстроенный Богачёв. — Вы только что покалечили четверых моих сотрудников, ревностно исполняющих свои обязанности. Мне, как клиенту, знаете ли, не очень приятно.

— Не возражаю. Кстати, мы уже почти пришли, — Четырёхглазый кивнул на очередной дворовый колодец. — Агентство на другой стороне. Кстати, вы, когда туда в первый раз приходили, не обратили внимания на вывеску?

— Почему же, обратил, — Богачёв перехватил поудобнее полиэтиленовые пакеты. — Там написано: «Злобноглаз». Детективное агентство.

— Странно, я думал, будет иное название, — пробормотал очкарик.

*****

У входа им пришлось задержаться, и пока завхоз искал ключи, на них неожиданно напала некая разъярённая особа женского пола. Она визжала что-то про деньги и про то, что она уже ждёт неделю без результата, и даже попыталась трясти очкарика за грудки. Иван Андреевич честно и искренне попытался разнять драку, но получил по зубам сумочкой и вынужден был отпрянуть. А очкарик, стойко выдержав истерику, пообещал неизвестной женщине, что займётся её вопросом после обеда, и велел уходить. Но уходить она