Головокрады - Василий Кораблев

— Я туда добавил кое-чего. Тёртый рог адского чёрта. Повышает тестостерон и решительность, сама Малышева принимает...

Иван Андреевич отбросил чашку и, вскочив на ноги, принялся отплёвываться.

— Уже не поможет, — покачал головой очкарик, наблюдая за ним. — Скоро сами поймёте. Но пока вы ещё не козёл, я расскажу вам о минусах вашей прежней жизни.

Богачёв тем временем попытался засунуть себе два пальца в рот и вызвать рвотный рефлекс.

— Какая жалость, что вы не разбираетесь в паранормальной биологии, — с усмешкой прокомментировал очкарик. — А то бы знали, что некоторые низкомолекулярные вещества всасываются из слизистой оболочки рта прямо в кровоток. Чёртов рог — условно материален, и даже микродоза способна сделать то, что неспособна сделать пресвятая виагра. Но вернёмся к вашим друзьям-баранам.

Иван Андреевич устал рыгать и распростёрся на полу лицом вниз.

— Нельзя быть чиновником и не быть козлом. Вот ваши друзья это знают, поэтому всё у них в жизни хорошо и прекрасно, — снисходительно вещал Четырёхглазый, прогуливаясь взад и вперёд поблизости и для убедительности помахивая папкой. — Вы же выбрали путь жертвенного агнца, а что с ним делают? Правильно — приносят в жертву. Рано или поздно вы попадёте в опалу, государь кинет ручку и нечаянно попадёт в вас, а ваши друзья-козлы вас сдадут с потрохами, пойдя на сделку со следствием. Все, буквально все их делишки всплывут, как говно в проруби, а вам предложат посидеть лет пять или шесть в колонии-поселении, откуда вы выйдете совершенно другим человеком, а именно больным и никому не нужным. Поэтому вы станете козлом, но не таким, как другие, а намного круче. Вы это скоро поймёте, ощутите, так сказать. Но поскольку козёл из вас будет что надо, то зачем вам в вашем стаде конкуренты?

Иван Андреевич задёргался и начал кашлять. Очкарик добродушно кивнул.

— То же самое и с женой. Да, она к вам охладела, ей не нравится, что вы слишком громко моргаете, и да — она ведьма. А посему толчёный рог изумительно подходит для избавления от неё. Вы хотели, чтобы я её убедил, но, право слово: для ведьмы нет никого убедительнее чёрта. Вы её так затрахаете, что она от вас сама сбежит, обещаю. Она у вас с этого дня в постели... куда там белке в колесе, как центрифуга, как нейтрино в коллайдере... Она вам всё отдаст, лишь бы выжить. А уже если вас интересуют наследники, то и тут всё будет у вас прекрасно. Ни одна женщина вам больше не откажет. Ни одна кошечка не мяукнет. И за всё это нужно убрать несколько каких-то козлов. Вы понимаете? Даже не деньгами с вас беру, а снабжать буду вас регулярно. Такой порошок будет только у вас и у Челентано. Вы мне ещё тысячу раз спасибо скажете.

Богачёв прекратил дёргаться и медленно поднялся на ноги. Его глаза сверкали красным, волосы были взъерошены, да и сам он как-то изменился в лучшую сторону. Очкарик увидел, как Иван Андреевич с облегчением расправил плечи, приосанился и отчётливо произнёс:

— Хочу бабу.

Четырёхглазый насмешливо погрозил ему пальцем.

— Точно. Про бабу-то я и забыл. А она как раз ждёт на улице. Придётся вам, мой дорогой, поучаствовать ещё в одном любопытном деле.

Двойное дно

Ему было прекрасно известно, что нахрапистая и скандальная особа никуда не ушла, а терпеливо ждёт всё там же, за дверью. Её намерения были ясны как день: вцепиться в его лицо длинными лакированными ногтями, да поглубже, чтоб до боли, до крика. А как иначе? Ведь она же деньги заплатила! Она клиент, а клиент всегда прав, и потому её не имеют права держать под дверью всякие проходимцы и очкарики.

Четырёхглазый открыл дверь и тут же вильнул в сторону, словно домашний кот, в которого бросили предупредительный тапок. Ещё чего не хватало: с расцарапанным лицом ходить! И в результате недовольной обслуживанием гражданке достался один только воздух.

— Вам чай или кофе? — услужливо поинтересовался он, стоя в углу и прикрываясь вешалкой.

— Я, между прочим, уже в полицию позвонила, так и знайте! — гневно дыша, сообщила женщина.

— А я честно предупреждал вас, что у нас обед. Но, к несчастью для вас, он закончился, так что добро пожаловать в Ад.

— Что? Вы мне ещё и угрожаете? Я в прокуратуру пойду! Я в Смольный пойду! В Верховный суд! Я вас со свету сживу, клопов вонючих!

— Может, сначала фотографии посмотрите, а потом уже и пойдёте? Ну честное слово, Анжелика Петровна, к чему эти бессмысленные угрозы? Мистер детектив примет вас, компромат готов, а вам останется лишь принять правильное решение. Пойдёмте же в подвал, — попросил очкарик.

Женщина смерила его негодующим взглядом с головы до ног. Четырёхглазый в ответ беспомощно захлопал глазами. Вид очкарика, сменившего драный свитер на строгий чёрный костюм, несколько успокоил её: а то ведь буквально час назад он как бомж выглядел, но сейчас другое дело, и вроде бы даже причесался.

— Хорошо. Но если вы меня снова попробуете надурить, то горько пожалеете, ясно вам?

— Avec plaisir! — льстиво улыбнулся очкарик и стукнул кулаком по старомодному синему почтовому ящику, висевшему снаружи двери. Нижняя крышка отвалилась, и из ящика посыпались десятки писем. Он тут же присел на корточки и принялся суетливо их собирать.

— Так-с, а вот и ваши, — счастливым голосом сообщил он, поднимая белый пухлый конверт.

— Вы что, конфиденциальную информацию при всех храните, прямо на улице?!! — ужаснулась женщина. — А если своруют?

— У мистера детектива не воруют, он сам у кого хочешь украдёт, — улыбнулся очкарик.

Женщина не нашла, что ответить, и лишь негодующе фыркнула.

*****

Анжелика Петровна считала себя бывалой и опытной женщиной. Не молода, но ещё и не старуха, всего тридцать пять лет. За собой следила, регулярно посещала спортзал и бассейн. Муж, опять же, умница, архитектор с большими связями, да и сама она не промах: несколько собственных магазинов косметики, а ещё специализированный магазин обоев и склад строительных материалов под заказ. Самостоятельна, состоятельна и далеко не дура, и когда муж стал изменять, она это сразу заметила. Моментально заметила, вот только доказательств, хоть убей, никаких не было. Все волосы, что она находила на супружеском ложе, были либо её, либо супруга, а другие собранные доказательства буквально сводили с ума. Ибо