Прилив - Кодзи Судзуки

«Кажется, она говорит только со мной».

Рике вдруг захотелось что-нибудь ей рассказать. Способ общения — это ведь не только слова, а использование всех доступных средств, чтобы рассказать. Во сне или наяву, в любое время дня и ночи, попытки Харуны выразиться были обращены только к Рике. Это происходило внезапно и без предупреждения.

В тот день погода была ясная, и даже с задернутыми кружевными занавесками она всё равно чувствовала тепло летнего солнца. В комнате работал кондиционер, создавая прохладу, а снаружи, безусловно, было больше тридцати градусов по Цельсию. На придорожных деревьях за окном ветки и листья даже не шевелились. Стояла безветренная погода.

Когда лечение закончилось и пациентка вышла из палаты, Рика подошла и села за круглый табурет, который только что освободился, и взяла Харуну за руку.

— Рика, большое тебе спасибо, за то, что ты здесь. Мне нужно поговорить с тобой наедине. Ты единственная, кого я хочу слушать. Скажи мне, пожалуйста, я проснулась, или до сих пор сплю? Скажи — я действительно сейчас не сплю?

Рика понимала, в чем дело. Сознание Харуны, казалось, настолько замутнено, что та была не в состоянии отличить реальность ото сна.

— Харуна, ты не спишь. Ты чувствуешь, как моя рука держит твою? – сказала Рика, наклонившись немного вперёд. Она увидела, что рука Харуны, в которую была вставлена капельница, покрыта синяками. Возможно, из-за этого кожа на ней давно потеряла чувствительность.

— Правда? Как хорошо. Ах, недавно я видела такой длинный, длинный сон. Не помню, было ли это вчера или позавчера, но это был очень приятный сон. Долгое время я просто плыла сквозь него. Ты понимаешь? Между сном и реальностью есть тонкая, мягкая, похожая на пленку вуаль, которая обволакивала моё тело, поэтому она была такая мягкая... Мне кажется, это было приятно... Вокруг было всё ярко освещено, но почему-то этот свет не казался чересчур ярким...

Харуна, которая только что говорила без умолку, резко остановилась и некоторое время не произносила ни слова. Рика подняла голову. Харуна неподвижно лежала на спине, а её грудь медленно поднималась и опускалась.

Рика поняла, что она устала и заснула.

— Харуна.

Ответа так и не последовало.

Рика встала и посмотрела на настенные часы, размышляя, что делать дальше. Чтобы выразить уважение Харуне, она каждый раз оставалась в палате не менее получаса, чтобы выслушать её, но на этот раз пробыла здесь меньше десяти минут. Уходить слишком рано было бы неправильно, но будить Харуну тоже не хотелось.

Понаблюдав немного, Рика снова села, достала из сумки книгу и начала читать. Глаза скользили по строчкам, но она никак не могла вникнуть в суть. Вдруг послышалась цепочка коротких размерных звуков. Кажется, они не прекращались с того момента, как она вошла в палату, однако только сейчас поднялись на поверхность её сознания.

Это был легкий, ритмичный звук наподобие «цок-цок», и достаточно интригующий. Рика стразу же подняла голову, пытаясь определить источник. Напротив кровати, посредине окна, виделось нечто насыщено оранжевого-красного цвета. Из-за кружевных занавесок она сначала не могла понять, что же это такое. Рика подошла к окну, отодвинула край занавески и обнаружила птицу, которая сидела на подоконнике и клевала стекло.

Это была не ворона, не зяблик и даже не ласточка, а средних размеров птица, которую она никогда в своей жизни не видела. Птица находилась всего в нескольких десятках сантиметров от неё, и даже когда Рика посмотрела прямо ей в глаза, та не улетела, а продолжала ритмично клевать стекло. В центре оранжевой мордочки птицы находился серовато-белый круг, на котором располагались похожие на стеклянные бусины глаза. Они были сосредоточены в идеальном круге и смотрели пристально, как будто в пустоту. В этих чёрных шариках не было никакого живого выражения. Птица походила на игрушечного дятла, постоянно повторяющего небольшие механические движения.

Разобравшись, откуда исходит звук, Рика снова села и продолжила читать, но уже не могла сосредоточиться. Возможно, так только казалось, но звук словно становился все громче и громче.

В нем не было интервалов[2], но был определенный ритм. Постепенно Рика начала слышать музыкальную композицию, как будто невероятно талантливый пианист отказался от сложной техники и исполнял музыку одним пальцем.

Увлечённая этим, Рика отложила книгу на колени и внимательно прислушалась.

Затем она вдруг подумала, что отдельные звуковые элементы будто бы переплетались в какие-то слова. Это напоминало язык, но она не могла понять смысл. Источник информации находился совсем близко, но сама информация пряталась в тумане, не раскрывая истинной сути.

Вдруг Рику озарило. Она встала и вытащила из сумки блокнот, которым пользовалась в университете.

Она почувствовала, что в попеременном чередовании звуков «цок» и «цок-цок» есть закономерность. Этим блокнотом она пользовалась на занятиях по учебнику английского языка, но сейчас это не важно. Она перевернула блокнот на чистую страницу и обозначила «цок» как «точка». А «тире» — «цок-цок». И решительно быстро записала сообщение.

Казалось, это какое-то послание свыше.

Это было то самое «автоматическое письмо» — «джидошоки». Поскольку сообщение было доставлено с помощью птицы, пока Харуна спала, то наверняка это оно и есть.

Однако, если это небесное послание, отправленное через птицу, то его должна была услышать только Рика, и тогда это молитвенное послание от Бога, а поведение Рики следует назвать записью «первого послания».

Судя по атмосфере того момента, между Харуной и птицей явно существовала какая-то четкая связь. Но от кого приходили сообщения и кому они предназначались, осталось неизвестным.

Летом, два года назад, Рика записала в блокнот сообщение, полученное от птицы, клевавшей окно, а через несколько дней Харуна впала в кому и до сих пор не очнулась.

Харуна превратилась в растение… Нет, даже после её полного окаменения раковые больные продолжали приходить один за другим в её палату и цеплялись за тело Харуны, умоляя о чуде.

Она стала живой каменной статуей.

[1] Традиционный размер японской меры площади, составляет около 180 х 90 см, и называется татами.

[2] Интервалы – это отношения между высокими и низкими тонами, которые обычно используются в музыкальной системе.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: СООБЩЕНИЕ Глава 6

По какой-то причине у этой комнаты не было названия.

У одной стены стояли три ксерокса, в центре комнаты — три набора столов и стульев на металлических ножках. Здесь были лекционные залы, комнаты для подготовки, а также переговорная… Возможно, из-за того, что эти комнаты имели