Прилив - Кодзи Судзуки

Кашивада открыл блокнот, который дала Рика, на нужной странице, и положил его на стекло копировального аппарата.

Неделю назад Рика рассказала ему о своём необычном опыте, и Кашивада пообещал для начала глянуть её записи. Сегодня, после окончания занятий, он сразу же получил блокнот в коридоре.

Рика отдала оригинал вместо ксерокопии. В чём же смысл? Пока Кашивада размышлял над этим, ксерокс выплюнул первую страницу, и он сразу же положил на стекло следующую.

Это были конспекты лекций, которые Рика делала два года назад, когда училась на четвертом курсе. Велись они примерно на 70% на английском языке и на 30% на японском, весь блокнот был заполнен до отказа. Почерк был мелким и аккуратным, записи — точными и краткими, а чтобы они были простыми и понятливыми, повсюду красовались небольшие иллюстрации. Даже сейчас, просто глядя на эти записи, можно было мысленно идеально восстановить содержание той или иной лекции. Интеллект Рики не вызывал сомнений.

На двух полных страницах не было ничего ни по-английски, ни по-японски, и это не имело никакого отношения к заметке под названием «Конспектирование лекции по оригинальной английской книге». Способ маркировки совершенно другой, и легко было заметить разницу с первого взгляда.

На записях были символы типа «- * * - * - - * * * - *». Они напоминали азбуку Морзе.

Это было то, что Рика отчаянно записала два года назад, когда Харуна лежала в больнице, и через птицу демонстрировала поведение, похожее на «автоматическое письмо».

Рике вдруг пришло в голову использовать символы «-» и «*» для обозначения «цок-цок» и «цок» соответственно, но, вероятно, для точности она не пыталась использовать другие символы.

Кашивада, просматривая записи, постепенно начал понимать намерения Рики.

Прежде всего было очевидно, что она хотела, чтобы он увидел общее состояние блокнота, и то, что тот из себя представлял.

Изначально это были конспекты лекции по содержаниям английских книг, упорядоченные и организованные. Откуда вдруг появилось такое несоответствие?

Он мог увидеть это сразу, как только прикоснулся к блокноту, и упустить главную мысль невозможно. Здесь прослеживалось душевное напряжение между целым и частями, и даже определённые откровенные моменты не упускались из виду. По сравнению с другими текстами, этот обладал некой силой, силой вызова. Несмотря на то, что он был написан два года назад, на бумаге по-прежнему ощущался ее отпечаток.

Такую яркую текстуру бумаги, вероятно, трудно было бы почувствовать при помощи ксерокопии.

Кашивада сложил всё ещё теплые ксерокопии обратно в блокнот и вышел из комнаты, держа их под мышкой. Он пошел к вендинговому автомату, купил два сэндвича и направился в то место, где был с Рикой неделю назад.

Полуподвал, ведущий в тупик… Название было безвкусным, но точно передавало его характерные особенности.

Рики всё ещё не было.

Недавно они коротко поговорили минуту-другую и условились встретиться в этом «полуподвальном помещении, ведущем в тупик» после того, как Кашивада сделает копии.

Рика сказала, что ей надо встретиться с подругой и одолжить у той несколько справочных пособий. Похоже, ему придётся подождать некоторое время.

Кашивада присел на предпоследнюю ступеньку лестницы и принялся есть сэндвичи с колбасой, запивая их молоком. Когда он поднял глаза, белая стена перед ним превратилась в экран, на котором отображалась основная линия истории, рассказанной Рикой неделю назад. Изображения периодически появлялись и исчезали, а когда он опустил взгляд, то увидел, что последние сообщения превратились в копии, которые он держал в руке.

Кашивада держал сэндвич одной рукой, а другой перелистывал ксерокопии, пытаясь намётанным математическим взглядом определить, есть ли здесь хоть какая-то закономерность.

Кашивада верил в силу «поля», но даже если Рика настаивала на том, что сочетание «цок» и «цок-цок» — это послание, и первым делом следовало усомниться в этом. Кашивада не был прямым свидетелем и не испытывал тех ощущений на себе. Поскольку это была всего лишь птица, клюющая оконное стекло, то, возможно, это была всего лишь обычная прихоть птицы. Даже если упорядочить стуки в виде символьного массива и проанализировать, он боялся, что не сможет понять, что это всё значит на самом деле.

Вдруг ему показалось, что с другой стороны коридора донёсся какой-то негромкий звук, но, когда он оглянулся, не увидел ни единой тени. Оказалось, что в окно подул ветер и оно несколько раз задребезжало.

Если смотреть с позиции преподавателя, внеурочное общение с ученицами подготовительной школы было строго запрещено. Если бы об этом узнали, родители могли бы пожаловаться, и это могло бы перерасти в серьезную проблему. Конечно, у Кашивады с самого начала не было намерений строить романтические отношения с Рикой, но избегать внимания других, вместе обедая в этом полуподвальном помещении, было бы совсем не хорошо. В глазах Кашивады Рика была очень привлекательной девушкой — именно поэтому он особенно беспокоился о мнении окружающих.

Как раз в тот момент, когда Кашивада пытался выкинуть из головы хаотичные мысли о Рике, она сама уже присела рядом с ним.

— Приношу свои извинения за задержку.

Она пришла гораздо раньше, чем ожидалось, и совсем не заставила его долго ждать.

— Ничего страшного, я и сам только недавно пришёл.

Рика положила коробку с бэнто себе на колени и открыла крышку.

— Вы просмотрели записи?

— Конечно, но лишь мельком. Что же касается содержания — я бы хотел услышать ваши мысли.

Кашивада протянул блокнот обратно, но Рика сразу не взяла его, в результате чего блокнот оказался расположен между ними в открытом состоянии.

— А вдруг там окажется что-то зашифровано?

Согласно записям «Мира Кольца», Рюдзи Такаяма тоже был одержим шифрами и очень хорошо умел их расшифровывать, особенно когда учился на медицинском факультете, где играл в шифры вместе с друзьями и использовал свой сверхчеловеческий талант в собственных интересах. Это было вполне естественно, так как расшифровка шифров была тесно связана с его математическими способностями.

— Прежде всего нам нужно выяснить, является ли это шифром или нет.

— А если это не шифр, тогда что?

— Бессмыслица.

— Бессмыслица…

— Длинное сообщение без внутренней логики. Другими словами, если что-то тут и есть, оно не включено в этот набор символов.

— Но тогда я…

— Я понимаю. Вы явно почувствовали что-то. Этот стук казался вам как бы нисходящим свыше, так что вы не хотели пропустить ни единого звука. Такое ваше отношение ко всему этому довольно важно.