Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Похоже на крик бостонского фаната, который узнал, что Бобби Орр[3] подписал контракт с «Блэкхокс», — хохманул Пэй.

В глазах Мэри заблестели слезы.

— Я без понятия, о чем ты вообще говоришь.

— Не бери в голову, дорогая, это неважно. — Он приобнял ее за плечи. Пэй бывал невыносим, но сейчас Джек не мог к нему не потеплеть.

— Обновление программного обеспечения почти завершено, — объявил механический голос. — Осталось двенадцать минут.

Эти прогнозы оказались чистой воды паникерством — точнее, неоправданным оптимизмом. Трамвай со скрежетом ожил лишь на рассвете. Пэй и Мэри спали на переднем сиденье, привалившись друг к другу. Джек же, страдавший бессонницей с самой кончины Софи, достал из рюкзака блокнот, открыл его и принялся перечитывать первые пару страниц — чтобы хоть как-то убить время.

6

Мне было шесть, когда не стало отца. Его звали Филип Сойер. Он работал киноагентом. Фильмы, моя дорогая Софи, — это как театральные пьесы, только записанные на пленку. Словно прекрасные отголоски былого, которые можно смотреть и слушать когда угодно. Моя мать, Лили Кавано, была актрисой в этих прекрасных отголосках.

У отца был компаньон по имени Морган Слоут, и они умели переноситься в Срединный Мир, называемый ими Долины. Ты знала Слоута как Моргана из Орриса. Если ты спросишь, как отец научился прыгать (они называли это именно так), я не смогу тебе ответить. Но я уверен, что он открыл эту способность первым и уже потом обучил Моргана. И это стало роковой ошибкой.

Их бизнес процветал — ведь, как ты знаешь, в Долинах есть нечто магическое, своего рода невидимая пыльца фей. Но простого успеха в делах Слоуту было мало. Он жаждал большего. Долины — или Срединный Мир, как я зову его теперь, — сделали моего отца лучше. Моргана Слоута они превратили в чудовище.

По мере того как их бизнес в Америке разрастался, включая в себя продюсерские контракты и недвижимость, они наняли юридическую фирму «Лоу, Голдман и Вудбайн». Томми Вудбайн, учившийся в одном колледже со Слоутом и моим отцом, стал главным юрисконсультом творческого агентства «Сойер-Слоут». Морган никогда не любил и не доверял Томми, и это чувство было взаимным. Я же обожал его и звал дядей Томми.

Отца убили в Юте — выдали это за несчастный случай на охоте. Дядя Томми так и не поверил в эту версию и нанял детективное агентство для расследования. Сыщики ничего не раскопали, но у Томми оставались подозрения, и он делал все возможное, чтобы защитить мою мать.

Возможно, Слоут решил, что их старый законник подобрался слишком близко к правде. Или у него просто лопнуло терпение из-за того, как рьяно Вудбайн опекал мою мать. Когда мне исполнилось двенадцать, Томми Вудбайна насмерть сбил черный фургон — своего рода моторная букка, если понимаешь, о чем я, — когда тот переходил бульвар Ла-Сьенега. На борту фургона было написано «ДИКОЕ ДИТЯ», но водителя так и не поймали.

Теперь-то я знаю, что Томми был прав: оба несчастных случая являлись убийствами, и оба спланировал Морган Слоут. Он хотел прибрать к рукам агентство, но это сущие семечки по сравнению с его амбициями касательно Долин в целом и Проклятых земель в частности. Он хотел заново открыть давно заброшенные шахты и натворить еще кучу дел — не только ради наживы, а чтобы перенести всю грязь, вредные и опасные производства нашего мира в Срединный Мир. Он сколотил собственную частную армию наемников и вооружил их оружием из нашего мира. На самом деле, Софи, он жаждал не только выгоды, он жаждал осквернить твой мир.

Я долго и мучительно размышлял об этом и теперь верю, что больше всего на свете Морган Слоут хотел призвать ДИСКОРДИЮ, что на языке Срединного Мира означает абсолютный хаос и погибель.

После смерти Томми мама окончательно поняла, кем на самом деле являлся так называемый лучший друг ее покойного мужа и чего он добивался. Чего он вожделел. С помощью Томми Вудбайна она путала ему карты на каждом шагу… по крайней мере, в нашем мире. За этот бунт Слоут растоптал ее карьеру и гнал ее с места на место, не давая передышки. В итоге мы с ней оказались в городке под названием Аркадия-Бич. К тому времени Томми Вудбайн — дорогой старый дядя Томми — уже лежал в могиле и больше не мог помогать моей матери, защищая ее судебными запретами и копя доказательства того, что «несчастный случай на охоте» был спланирован.

Даже после гибели дяди Томми мама проявляла невероятное мужество, Софи. Но у нее был уязвимый тыл — заложник судьбы в моем лице. И к моменту, когда мы добрались до отеля «Альгамбра» — нашего последнего прибежища в бегах из Калифорнии в Нью-Йорк и далее в баронство Нью-Гэмпшир, — мама осталась совсем одна, и ее запасы на черный день были практически на исходе. Слоут вознамерился затравить ее, как Волк загоняет изнуренную лань.

К тому же она была больна. Из-за этого я остался почти один на один со своим первобытным страхом. Но в парке аттракционов по соседству с нашим полупустым отелем я встретил могущественного друга. Ты знала его как Смотрителя Долин по имени Паркус. Но когда мы встретились, он назвался Спиди Паркером.

7

Джек закрывает блокнот и проводит пальцем по оттиснутому золотом имени. Он не перечитывал эти строки с тех самых пор, как читал их вслух Софи, и теперь в памяти всплывает деталь, которой нет в этой первой записи.

Когда мы приехали в «Альгамбру», я увидел радугу и услышал голос. Он был тихим и далеким, этот голос, но он точно звучал. Я уверен.

Он убирает книгу Софи обратно в рюкзак. На сиденье впереди Пэй похрапывает, уткнувшись в плечо Мэри. Она толкает его. Тот всхрапывает, храп прекращается, но затем он снова роняет голову ей на плечо, и все начинается по новой.

В той первой записи я так и не упомянул двойников — наверное, потому, что в этом не было нужды. Софи и ее двойник, Джуди Маршалл, с самого детства перешептывались друг с другом сквозь стену между мирами. Моего собственного двойника убили еще в младенчестве. Что же до того голоса… ведь это была Великая Вещь Софи, я ведь ее слышал, верно? И конечно, голос был совсем слабым. Ему пришлось проделать долгий, бесконечно долгий путь до самого Аркадия-Бич в Нью-Гэмпшире.

— Это был голос Талисмана, — шепчет он под нос. — А радуга была его знамением.