Грёзы Тряпичника - Грег Ф. Гифьюн

могу дать вам контакты людей, которые это подтвердят, включая мою жену и людей, с которыми и на которых я работаю. Тем не менее я не намерен стоять здесь и подвергаться преследованию, и…

— Преследование? Сильное слово, господин Риччи.

— Позвольте говорить открыто. Я не собираюсь отвечать на вопросы об убийствах или каком-либо другом преступлении без юридического представителя, поэтому если дело идёт к этому, предлагаю задержать меня — и я позвоню своему адвокату, и мы продолжим тратить время друг друга.

Глек состроил притворное огорчённое лицо, покосился на другого офицера и вздохнул. — Надо же, он мне всё сказал, да?

— Я не пытаюсь быть агрессивным, начальник, но…

— Видите ли, как правило, — сказал он, — я не очень-то беспокоюсь о том, что происходит здесь, на полосе. Приличные люди живут в городе как таковом, а не в этой помойке. По мнению большинства горожан, этот район — как большущий противный нарыв на заднице, который никак не получается вскрыть. Полоса умирает годами, но продолжает цепляться, тянет нас вниз. Но в скором времени мы наберём нужное количество голосов, и тогда сможем снести весь этот свинарник и получим хорошие пляжи для добропорядочных, нравственных, богобоязненных семей вместо деградантов, которых сейчас привлекает это место. Это наш город, и мы намерены его вернуть, понятно? И первый шаг — раскрыть эти убийства, прежде чем маньяк совершит ещё одно и федеральные парни приедут пытаться командовать в нашем городе. Последнее, что нам нужно, — это куча социалистических государственных агентов здесь, пристающих к людям.

— Когда мы стали социалистическим правительством?

— Как только этот мусульманин украл президентство, разве вы не следили?

И я думал, что он уже не может быть более отвратительным. — Мы закончили?

Глек вытащил сложенный листок бумаги из заднего кармана и поднял его передо мной. — Знаете, что это? Это Конституция. Соединённых Штатов. Америки. Я ношу её с собой всегда, чтобы мне всегда напоминали о том, что я живу в лучшей стране на планете. Ношу её, чтобы всегда знать, что я клялся защищать и оберегать.

— Вы когда-нибудь её читали?

Он побледнел, словно я нанёс ему смертельную рану.

— Начальник, как бы мне ни хотелось стоять здесь и обсуждать с вами политику, я…

— Постарайтесь понять с моей стороны. — Он убрал бумагу в карман и очень незаметно чуть приблизился ко мне. — В город приезжает незнакомец и сразу идёт на пляж. Ничего необычного в этом нет, если только не бушует шторм. Потом этот незнакомец не просто гуляет по пляжу — он прочёсывает его, точно что-то или кого-то ищет. Так почему бы, войдя в моё положение, не рассказать мне, кого именно?

Что-то подсказывало мне, что он уже знает. — Я в городе, чтобы встретиться со старым другом.

— И кто же это?

— Его зовут Калеб Леклер.

— Странное имя. Даже не звучит по-американски.

— Как звучат американские имена? — Он изо всех сил пытался подавить меня стальным взглядом, но всё, что я чувствовал, — это отвращение. — Калеб — библейское имя, древнееврейское. В Библии Калеб был другом Моисея, знаменитым своей верой и преданностью Богу и своей храбростью даже перед лицом самых ужасных и безнадёжных обстоятельств.

— Значит, еврейское имя? Что ж, так и знал.

— Знаете, что Иисус был евреем, да?

— Иисус был христианином. — Глек покачал головой и хохотнул. — К тому же Господь Бог не имеет ничего общего с таким отребьем, как Калеб Леклер.

Пульс участился. — Что вы имеете в виду?

— Забавно, оказывается, я тоже знаком с вашим приятелем Калебом. Он приехал в город примерно тогда же, когда начались убийства. Бездомный наркоман-педик пришёлся как раз к двору здесь, на полосе, с остальным уродским шоу. Мы задержали его некоторое время назад. Наркомана я за версту вижу. Наркотиков при нём не было, но нашли принадлежности. Кроме того, думал, может, он что-то знает или даже имеет отношение к убийствам. Почему нет, верно? Оказалось — нет, в этом я теперь уверен. — Он снова хохотнул и на этот раз оглянулся на молодого партнёра, который тоже засмеялся. — Поверьте мне, если бы он что-то знал, то рассказал бы нам во время, хм, ну, давайте назовём это допросом. Но он сказал нам, что уверен: кто-то из его друзей рано или поздно появится. — Глек повернулся обратно ко мне. — Некий Деррик Риччи.

— Вы ещё держите его? — Я откашлялся и кивнул. — Где он сейчас?

Вместо ответа на мой вопрос он сказал: — Понятно, вы один из этих сердобольных либеральных социальных работников, спасающих мир. Вы приехали вызволить старого друга из нужды, так что ли?

Этот придурок был не так уж далёк от истины. — Если вы и так знали, зачем всё это?

— В педерасте у меня больше сомнений нет, — сказал он. — Но мне нужно было быть не менее уверенным и в тебе.

— Где Калеб? — спросил я снова.

— Держим его в камере в городе, — сказал Глек прямо. — Утром