Голос нации - Александр Науменко

узнавать. Звезда телеэкрана, «Голос Нации», сейчас выглядела как оборванка. Разорванная дизайнерская блузка, пропитанная кровью из пореза на руке, спутанные волосы, грязные ноги. Она была никем. Просто ещё одной помехой на пути к спасению.

Женщина взбежала по мраморным ступеням и ворвалась в холл. Здесь царил запах гари, дорогого парфюма и животного страха. Роскошный паркет был исчерчен грязными следами ботинок. Картины со стен были сорваны. Остались только светлые прямоугольники на обоях.

И она увидела его. В глубине холла, у массивного камина, в котором ревело пламя, стоял Уильям Саймонс. Хозяин дома, теневой кардинал оборонной промышленности, человек, который решал судьбы бюджетов и войн.

Он был одет безупречно. Смокинг, галстук-бабочка развязана и висит на шее. В одной руке он держал бокал с янтарной жидкостью, а другой методично, с пугающим спокойствием бросал в огонь папки с документами. Жёлтые, красные, синие папки летели в пламя, превращаясь в пепел. Секреты на миллиарды долларов. Компроматы. Схемы. Всё это горело.

Его лицо, обычно невозмутимое и надменное, с тем особым лоском, который дают большие деньги, сейчас было серым. Это был цвет пепла. Глаза ввалились.

— Саймонс! — крикнула Тереза, пробиваясь к нему сквозь поток слуг, которые тащили какие-то коробки к чёрному входу. — Саймонс, где Маркус?!

Лоббист замер. Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, не выражая ни удивления, ни узнавания. Пустота.

— А, мисс Мэй… — произнёс он голосом, лишённым интонаций. — Вы живы. Поздравляю. Это… неожиданно.

— Маркус послал меня!

Она подбежала к нему, хватая за лацкан смокинга, оставляя на дорогой ткани кровавый отпечаток.

— Он сказал ехать сюда! Сказал найти ван Дорена! Самолёт! Где самолёт?

При имени Маркуса лицо Саймонса искривилось. В его глазах мелькнула искра. Не уважения, не страха, а чистой, дистиллированной ненависти.

— Маркус… — прошипел он, сплёвывая это имя как кусок гнилого мяса. — Этот пронырливый грек. Этот крысиный король. Он всегда знал, когда бежать.

Саймонс швырнул очередную папку в огонь.

— Он спас свою шкуру одним из первых, милая. Ещё до первого удара. Его «Гольфстрим» поднялся с Эндрюс за двадцать минут до вспышки. Он сейчас, наверное, уже над Атлантикой. Пьёт шампанское и смотрит, как горит Америка.

Тереза почувствовала, как ноги подкашиваются. Маркус улетел. Он солгал. Он отправил её сюда, в эту ловушку, просто чтобы избавиться от лишнего свидетеля? Или чтобы дать ложную надежду?

— Ван Дорен… — прошептала она, цепляясь за последнюю соломинку. — Маркус сказал про ван Дорена. Папка… самолёт…

— Ван Дорен ждал вас, — равнодушно кивнул Саймонс, делая глоток из бокала. — На восточной террасе. У него был вертолёт. Последний эвакуационный борт для «особо важных активов».

Он посмотрел на массивные напольные часы, маятник которых продолжал размеренно качаться.

— Но вы опоздали, Тереза. Он ушёл десять минут назад. Ровно десять минут. Увидел гриб над Вашингтоном, получил данные телеметрии и дал команду на взлёт. Ждать он не стал. У него строгий протокол.

Ледяная рука сжала её сердце, выдавливая из него остатки надежды. Опоздала. На десять минут. Из-за пробок, из-за Гэри, из-за собственной глупости.

— Куда? — сорвался на хрип голос Терезы. — Куда они полетели?

Саймонс усмехнулся. Страшной, мертвенной улыбкой.

— У него был свой маршрут. Теперь у каждого свой маршрут, мисс Мэй. В бункер в Западной Вирджинии? На острова? Какая разница. Эвакуационные списки закрыты. Мест нет. Билеты на ковчег распроданы.

Тереза отпустила его лацкан. Она попятилась назад, натыкаясь на перевёрнутый стул. Отчаяние, чёрное и всепоглощающее, накатило на неё волной. Её кинули. Снова. Сначала Алекс со своим скучным ужином, теперь Маркус со своей великой игрой, теперь этот призрачный ван Дорен. Все использовали её. Она была голосом нации, но когда нация начала умирать, голос оказался никому не нужен.

Женщина огляделась. Зал пустел. Даже слуги разбежались. Остался только Саймонс и огонь.

— Всё так плохо, да? — спросила она.

Голос казался слишком чужим, спокойным, словно она спрашивала о биржевых котировках. Мужчина вздохнул, допил виски и швырнул пустой бокал в камин. Стекло лопнуло со звоном.

— Атаковано всё США, насколько я знаю. Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Хьюстон. Шахты в Дакоте. Базы флота в Норфолке и Сан-Диего. Русские ударили всем, что у них было. А у них было много.