Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

же превозмогание и безвыходные ситуации в работе ЭКЧ редкость. Корпус — это “фантастическая аналитическая работа и умеренный профессионализм исполнителей”. Так в свое время сказал третий лидер ЭКЧ. И так оно, собственно, и было. Как бы там сложно ни было на местах, обычно у бойцов всегда оказывался либо план действий, либо набор инструментов на каждую неожиданную ситуацию, либо подходящий состав группы, либо еще что. Так что Абелле, несмотря на весь свой опыт, даже когда он еще участвовал в полевых операциях, редко сталкивался с непреодолимыми трудностями. Обычно их миссии — это просто работа. Иногда нервная, иногда кропотливая, опасная для жизни, но не невыполнимая. И большинство бойцов на грани жизни и смерти находятся редко. Тем страшнее для них чувство оттока жизненных сил. Психологически можно сравнить такое с пожиранием заживо. Или с выкачкой крови… Мало кто спокойно будет смотреть, как из него откачивают литр за литром, ощущать слабость, головокружение, холод… Здесь же был целый комплект: и жрали заживо, и откачивали прану. Классическая гексаграмма вампиризма была наиболее эффективным инструментом — она быстро позволяла выводить жизненную силу из человека. В прошлом использовалась для принесения жертв и массовых ритуалов корбинов, хотя тогда она не была еще такой совершенной. Нюанс в том, что, в отличие от обычного вампира, эта система никак не “маскировала” свое воздействие. Не было ни экстаза, ни онемения… Ничего.

“Хорошо держится.”

“Хватит болтать. Доклад. Потом третий этап.”

“Активность снизилась, у них есть разные модели поведения, судя по анализу, — Абелле начал отчитываться. — Если раньше задача была занять магистральные сосуды и напитаться жизненной силой, то теперь каждая отдельная особь старается существовать на минимальной ставке. Минимум затрат ресурсов, минимальный размер, но повышенная скорость размножения. Они стремятся распространиться по всему организму. Можно отключить барьер и пустить их в тазобедренную зону, кстати.”

“Это пятый этап?”

“Да. Делаем?”

“Нет. Не делаем. Идем по плану операции.”

“Принял.”

“Что за показатель на втором окне?”

“Как мы и предполагали, они начали выделять слизь. Образец уже собран, там что-то сложное. Пока что она заполняет пространство между волокнами, начала проникать в кровь в малых дозах. В бедренную артерию проник червь. Он пока идет вниз по линии голени. Сейчас заражение перешло на стопу. Аналогичный процесс идет в бедренной вене.”

“По ней проникнет в туловище даже через барьер?”

“Верно.”

“Принял. Третий этап.”

“Поле выше половины от первого порога.”

“Доложи на восьмидесяти процентах. На семидесяти ставим второй барьер, на восьмидесяти Альети и Брион берут под стабилизацию сознание, придется отключить обезболивание, я правильно понимаю, Абелле?”

“Да.”

“Продолжаем…”

***

Процесс снижения воздействия технических средств на нервную систему я почувствовал быстро. Операционная команда начала снижать, как и было по плану, анестезию. Впрочем, физическая боль стала лишь дополнением, этакой “перчинкой” к происходящему.

Я еще самого первого червя почувствовал очень отчетливо, а уж когда их стало больше… Вероятно, только большой жизненный опыт и самоконтроль не давали удариться в панику, настоящий ужас. Я едва ли мог нормально ощущать себя, зная, что прямо по моим мышцам, вдоль моих костей ползают эти… существа. Они казались все ближе. Не физически, ментально. Я начинал ощущать каждого из них. Постепенно эти создания сливались в настоящий хор, гул голосов. Слабых, бессвязных, имеющих лишь примитивные инстинкты и паттерны поведения. Это было похоже на зарождение нового сознания, словно отдельные нейроны сплетаются постепенно в паутину, сеть, набирая все новые и новые элементы этой жуткой системы. Сознание это было пустое, без личности, без воспоминаний. Тупое, бессмысленное. Где ему было взять информацию о мире? Где узнать, что его окружает? Где хотя бы понять, как управлять руками и ногами? Всем моим… нашим телом?

Я буквально чувствовал нарастающую связь. И единственное пока, что в этой зарождающейся сущности было — это голод. И любопытство. Стремление расти, развиваться. И как можно стремительнее. И оно быстро нашло ответ на вопрос “где”. В тот момент анестезия уже отключилась, так что я отчетливо почувствовал стремительный “бросок” червей под кожей — там было почему-то двигаться проще всего. Они проникли как-то в тело. Кажется, еще было рано?.. Впрочем, мне быстро стало не до этого — я не выдержал и попытался ударить по ним в ответ ментально. Как мог. На миг эти существа даже замерли, словно бы их заморозило. Это было похоже на то, как камень, брошенный в лужу, разбивает рябь на воде, создавая мощные стабильные волны. Копошение, бурление на всех уровнях прекратилось. Но всего на секунду. Затем они вновь осознали себя неким единым целым, став куда злее. Если раньше они просто делали свою работу, жили так, как в них было заложено, то теперь почувствовали угрозу.

Шею прострелила боль — вероятно, под кожей расползается кровь от порванной артерии. Именно по ней длинный тонкий щуп рванулся в голову, проникая в череп.

Я даже не до конца понимал, что именно я чувствую: физическую боль, ментальную, иную… В некоторых местах, где, казалось, болело, просто не было нервных окончаний. А как вообще может болеть мозг? Но помутнение разума я почувствовал сразу же. Случилось сразу несколько событий:

Мои нервные функции нарушились — я буквально начал сходить с ума, потому что червь, совершенно не стесняясь, разрушал орган, к которому добрался. Даже несколько червей уже. Я не понимал, где нахожусь, мне казалось, что рядом кто-то был, смотрел на меня. Какая-то полутемная фигура. Возможно, просто нарушилось самовосприятие пространства. Единый поток чувств разделился на множество отдельных “ветвей”. Я одновременно хотел есть, спать, был в ярости, хотел нежности, появилось яркое сексуальное желание, какое-то дикое, неземное удовольствие от запаха сыра, которого тут и быть не могло… Не было даже понятно, я ли это был или таким образом черви пытались маскироваться, “вплестись” в мой полурасщепленный поток чувств, а затем сознания.

В какой-то момент воля начала поддаваться — я уже не совсем понимал, что конкретно должен делать, какие цели ставить. Если раньше был один конкретный ориентир — держаться спокойным, не сопротивляться воздействиям других магов, сдерживать воздействия червей, то теперь даже непонятно было, не было ли это само по себе мыслями, рожденными этими самыми червями? Сколько их в моем теле? Уже тысячи? И мозг буквально ими пронизан. Я вообще не понимаю, чем думаю — мозгом или клубком этих созданий, которые начали имитировать его функции? Перед глазами почему-то появилось полузабытое лицо Ли’Катты. Эта тварь смеется надо мной, хотя