Когда музыка затихнет - Рональд Малфи

Старый Виктор Пиблз вышел к стойке, пройдя между Скоттом и Чарльзом. Он подтянул под себя табурет и со вздохом и кряхтением уселся. Снял бейсболку и положил на стойку. Волосы под ней были проволочно-седыми и напоминали дешёвый ковёр, который раньше лежал у моих родителей в подвале.

Мои родители , — подумал я отстранённо.

— Давайте уберём ружьё, — сказал Виктор беззубым ртом. — Я говорю, давайте все займём места за стойкой и выпьем. Не воды со льдом и лимоном, а нормально выпьем. Что-нибудь такое, что доставит нас туда, куда нам всем нужно.

— И куда это? — тихо спросил Скотт.

— Туда, где поспокойнее, — сказал Виктор. — Разве нет?

Ружьё задрожало в руках Скотта. Потом он опустил его с напряжённым выражением лица. По другую сторону стойки ноги Чарльза Боумана всё ещё подрагивали.

— Слушайте, — сказал Виктор, оборачиваясь на табурете ко мне. — Какой там скотч ты пил раньше, Том?

В голове было пусто. Я почувствовал, как рот открывается, а слов нет.

— «Дюар», — произнесла Тори с табурета рядом с поваром в грязном фартуке. Казалось, она приободрилась — выпрямилась и странно лучисто смотрела на нас. Думаю, она даже была готова улыбнуться. — Это был «Дюар».

— Да, — сказал я. — Так и есть.

— Мне подходит, — сказал Виктор. — Один «Дюар» со льдом, пожалуйста, Скотт. Лучше двойной.

— Мне тоже двойной, — сказал я.

— Всем двойные, — сказал Деррик. Они с Джейком подошли к стойке и занялись поиском свободных мест.

Я поцеловал Лорен в висок.

— Выпьешь со мной скотча?

— Я, кажется, вообще ни разу в жизни не пила скотч.

— Когда-то надо начинать, — сказал я.

Даже Кэти Боуман заняла табурет и заказала скотч. Чарльз стоял за ней, всё ещё похожий на человека, который снова и снова прокручивает в голове произошедшее, и я мысленно молил, чтобы он не начал снова. Виктор дал выход и Чарльзу, и Скотту, и я очень надеялся, что Чарльз достаточно умён, чтобы им воспользоваться.

Скотт разлил напитки и расставил перед всеми. В «Фулкруме» были идеальные стаканы для виски — низкие, приземистые, широкие сверху и сужающиеся к основанию. Мой был набит льдом и налит почти до краёв. К тому времени, как Скотт добрался до Тори и повара, бутылка была почти пуста.

— Чарльз? — сказал Скотт, держа стакан со скотчем. — Присоединяйтесь к нам?

С каменным лицом Чарльз подошёл к стойке и сел рядом с женой. Скотт поставил стакан перед ним, и Чарльз уставился на него так, словно тот только что возник из воздуха. Когда он наконец взял его и сделал глоток, я немного расслабился.

Скривившись от скотча, Лорен поставила стакан на стойку и посмотрела на витринное окно.

— Их стало больше.

Я тоже посмотрел. К стеклу присосалось уже восемь жуков. Коллективный звук их ног по стеклу напоминал чьё-то тихое постукивание. По крайней мере, гудение внутри чугунной печи немного стихло.

— Вы извините на минуту? — сказал я, слезая с табурета.

— Конечно, — сказала Лорен. — Ты в порядке?

— Хочу попробовать позвонить родителям.

— О. — Она посмотрела на меня с грустью.

Я отошёл в тёмную часть бара, где пустые стулья стояли вокруг пустых столиков, и набрал номер родителей. После того как я съехал, они перебрались в Авр-де-Грас, где из заднего дворика открывался вид на тихую серую реку и маленький мост. Живописно — именно то место, о котором они всегда мечтали. Уже хорошо выйдя на пенсию, они купили этот дом, и я был рад за них. Ещё больше я был рад тому, что теперь они жили достаточно далеко, чтобы ни один из них не мог заскочить в квартиру без предупреждения.

На другом конце телефон звонил. И звонил, и звонил, и звонил. Я уже почти собрался сбросить вызов, когда ответила мама.

Она сказала:

— Томми?

— Мам. — Я моргнул, изумлённый тому, что дозвонился. Не сон ли это? Когда я снова заговорил, в голосе была уже большая тревога. — Мама!

— Томми, где ты? Ты в безопасности?

— Я в безопасности. Я дома. — Так было проще, чем объяснять нынешнюю ситуацию, да и всё равно сейчас объяснить что-либо толком не получилось бы. Главное — слышать её голос.

— У вас там тоже? — спросила она. По линии прошла волна помех, но услышал я отчётливо.

— Да, мам. Папа в порядке?

— Ты только о-о-о-ставайся в б-б-безопасности.