Когда музыка затихнет - Рональд Малфи

пушистые голубоватые усики зондировали воздух. Тот жуткий отросток вытянулся из головы, и даже с другого конца зала, мне казалось, я видел зазубрины по всей его длине и наконечник с остриём. Он напоминал кованую ограду вокруг двора St. Mary's Parish на Дюк-оф-Глостер-стрит.

Каким-то образом я нашёл голос.

— Лорен! Иди сюда!

Кто-то крикнул мне замолчать.

На стойке эта отвратительная тварь ползла ближе к Лорен.

— Иди сюда! — крикнул я снова. На этот раз взгляд Лорен поймал мой сквозь прутья ножек табурета. Я отчаянно махал ей рукой. Со слезами на глазах она замотала головой с такой силой, что, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Молчи, — сказал мне Скотт. Он растянулся на полу рядом с камином, совсем близко от меня.

Существо на стойке подняло две передние ноги. Они механически скребли воздух. Серебряные шары глаз поблёскивали в мягком освещении над стойкой. Потом оно спрыгнуло на лакированное сиденье табурета — всего на один табурет дальше того, который Лорен использовала как баррикаду.

Оно знает, что она там. Каким-то образом эта чёртова тварь знает, что она там.

Лорен издала душераздирающий крик, когда существо начало спускаться по ножке табурета и появилось в поле её зрения. Ноги Лорен дёрнулись и опрокинули табурет, за которым она пряталась — он с гулким грохотом упал. Крылья насекомого снова завели мотор, хлопая так быстро, что превратились в бесцветное размытое пятно, и оно взлетело с ножки табурета, зависнув перед лицом Лорен. Сейчас манера полёта была уже не такая, как у летучей мыши, — скорее как у колибри. Или шмеля.

У него четыре пары крыльев, и каждую он использует для разных целей.  По какой-то причине это открытие привело меня в ужас, не поддающийся описанию.

Брюшко жука изогнулось запятой — огромное жало теперь смотрело прямо в лицо Лорен.

Я оттолкнулся от стены. Не знаю как, но я умудрился подхватить с пола упавший табурет и поднять его над головой на бегу к стойке. Неутихающий ззззззз-звук крыльев заполнял уши, пока я нависал над существом. Только оно начало уворачиваться — я опустил табурет вниз и размазал его в молочную кашу на полу.

Тишина, последовавшая за этим, была почти обвиняющей. Я чувствовал себя виноватым — словно только что совершил убийство человека. Под краем сиденья табурета одно из крыльев существа вибрировало о пол. Все шесть ног двигались гипнотически в размазанных собственных кишках. Я реально слышал, как они движутся — щёлкающий, хрустящий звук, как артритные суставы.

Лорен вскочила и кинулась ко мне. Я обнял её в ответ, всё ещё слегка оглушённый тем, что только что сделал. Медленно головы начали подниматься с пола, глядя на меня. Через мгновение Деррик подошёл и заглянул на раздавленную тварь под табуретом.

— Она ещё живая, — сказал он без всяких интонаций.

Я велел ему это исправить.

Он исправил — каблуком ботинка. Хрустнуло, как битое стекло.

— Ты в порядке? — сказал я в волосы Лорен.

— Да. Спасибо. — Она отстранилась, вытирая глаза тыльными сторонами ладоней.

— Чёрт, — сказал Чарльз, медленно пересекая зал к камину. — Оно должно было спуститься по чёртовой дымовой трубе.

Скотт, стоявший ближе всех к чугунной печи, наклонил голову. Через секунду-другую сказал:

— Слышите? Слышите вот это?

Я слышал: из печи доносился нешуточный гудящий звук.

— Подождите, подождите — они прямо там? — сказала Тори, и голос у неё был уже почти истеричным. — В смысле, вот тут? Здесь, с нами?

Скотт велел ей успокоиться, и она умолкла.

— Эта печь из сварного железа, — сказал Чарльз. Он неодобрительно посмотрел на Тори. — Через неё они не пролезут.

— Я не хочу, чтобы они здесь были! — крикнула она в ответ. — Не хочу их в этом баре!

— Пойдёмте сядем, — сказал повар в фартуке, подходя к Тори, но не касаясь её. — Пойдёмте. Давайте просто сядем и успокоимся, ладно?

Она кивнула и молча последовала за поваром к паре барных табуретов. Они сидели там в тишине, прижавшись головами, как сиамские близнецы.

Скотт и Деррик молча принялись убирать мёртвую тварь с пола. Один из них унёс ком бумажных полотенец в туалет. Через мгновение послышалось, как смывается унитаз.

Сердце по-прежнему стояло в горле.

— Не могу дозвониться ни до одной живой души, — сказал Джейк.

— Телефоны не работают? — сказала Лорен. Голос дрогнул.

— Нет. В смысле, не думаю. Звонки, кажется, проходят — гудки идут — но никто не отвечает.

Я не мог понять, лучше это или хуже.

— Интернет на телефоне есть? — спросил Виктор у Джейка.

— Есть.

— Поищи что-нибудь. Как сейчас говорит молодёжь? Сёрфи интернет,