Я вижу тебя насквозь - Стаси и Элен Твенти

И в ту долю секунды, пока мой собственный голос еще не закончил приказ «Ты одна», я увидела его.

Он был там.

Нет. Нет, нет, нет, этого не может быть.

Он не мелькал на периферии, не прятался за деревьями, а стоял, гордо вскинув голову. Метрах в двадцати. Прямо передо мной, в самом центре моего «зрения».

Высокий. Неподвижный. Темный мужской силуэт без лица или любых других опознавательных черт. Воздух вокруг него словно дрожал, как перегретый, и этот дрожащий ореол делал его еще плотнее, еще реальнее. Он был просто… пустотой. Дырой в форме человека, вырезанной в тумане, но плотнее, чернее самой густой тьмы.

Он не дышал, не двигался. Просто стоял и смотрел на меня.

Мой собственный голос в голове стал истеричным, искусственным, он продолжал твердить по кругу, пытаясь заглушить то, что я видела:

«…Во всем этом лесу нет никого, кроме тебя. Ты одна. Никого. Ты одна. Ты одна. Ты одна…»

«Но он здесь!» — хотелось закричать мне, чтобы заткнуть лживый голос из реальности.

Мой приказ. Моя самая сильная, прямая гипнотическая команда. Он ее услышал. И он ее проигнорировал.

Он стоял там, словно насмехаясь над моей властью. Словно говорил: «Ты одна? Какая милая ложь».

Страх обрушился на меня мощным ударом в затылок, когда пришло осознание неизбежного. Чистый, дистиллированный ужас, который не пьянит, а убивает. Он парализовал меня, начиная с колен, которые вросли в глину. Внутри все сжалось, будто кости наполнились холодом.

Я больше не была автором или режиссером. Я стала экспонатом на потеху странному нечто, что вторглось в мою голову. Я стала той самой бабочкой, которую наживую прикололи к бархату, пока она она еще дергала лапками, но коллекционеру не было дела до ее страданий — он разглядывал ее изучающим взглядом исследователя.

Время остановилось. Метроном исчез. Мой голос, твердящий «ты одна», стал далеким, как писк комара.

Единственной реальностью в этом мире стал он. Человек? Силуэт? Нечто?

Я не знала, как долго мы так стояли. Секунду? Вечность?

А потом он двинулся.

Он не пошел, не побежал, а просто… сделал один шаг. Медленно, плавно, словно скользя по глине, но не оставил и следа. Просто стал ближе.

И снова замер.

Этот шаг сломал мой паралич. Я закричала.

Я закричала внутри себя так, как никогда не кричала. Это был вопль отчаяния, взывающий к помощи.

«ВЫХОД! ВЫХОД! ЯКОРЬ! АЛИСА! ВЫХОД!»

Я дернулась, рванула свое сознание из этого оврага с такой силой, что мне показалось, будто я разрываю себя пополам. Я не искала камень. Я не слушала метроном. Я просто бежала из своего собственного тела.

Не помню, как открыла глаза, просто в какой-то момент я осознала себя в кресле.

БЗЗЗЗЗТ! БЗЗЗЗЗТ! БЗЗЗЗЗТ!

Оглушительный звон будильника «Алисы» бил по ушам, смешиваясь с моим хриплым рваным дыханием. Я ударила по столику, пытаясь выключить диктофон, телефон, будильник — все, что издавало звук, раздражая уши.

Рука соскользнула. Я была вся в поту. Ледяном. Липком. Капли скатывались по шее и груди, как будто тело все еще находилось там, в овраге.

— Алиса, стоп! — прохрипела я. Звон прекратился.

Кабинет погрузился в тишину. Я сидела в темноте, дрожа всем телом. Пульс бил по вискам, в горле, в запястьях. Браслет показывал 138 ударов.

Я включила лампу.

Резкий свет ударил по глазам. Книги. Фикус. Стол. Реальность. Все казалось слишком ярким, искусственным, словно освещение допросной.

Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми. Никакой глины. Но я чувствовала ее! Под ногтями зудело, будто частицы глины все еще липли к коже, манили вернуться назад, не отпускали в реальный мир.

Я поднесла ладонь к лицу, ожидая запаха пота и страха. Но нет. Из моих рук, из всего моего тела, из моего кабинета, из велюра кресла, из пор моей шелковой пижамы — отовсюду пахло резко, тошнотворно. Тиной. И мертвой водой.

Он вернулся. Вернулся за мной…

Глава 17

Запах

Тишина.

БЗЗЗЗЗТ прекратилось. Лампа на столе горела, выхватывая из темноты угол стола, остывшую чашку, мой блокнот. Реальность.

Я не двигалась. Я просто сидела и дышала.

Я вдыхала — и чувствовала не пыль старых книг и не слабый аромат воска. Я вдыхала резкую, тошнотворную вонь тины.

Я посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Они дрожали. Ногти были чистыми, покрыты аккуратным прозрачным лаком. Но я чувствовала, как под ногтями застывает грязь. Я видела, как глина высыхает на костяшках.

Я поднесла ладонь к лицу и вдохнула.

Ил. Мертвая вода. Запах был здесь, со мной, в кабинете.

«Нет. Этого не может быть. Это фантом».

Я встала. Ноги были ватными, но подчинились. Я прошла в ванную, как будто двигалась под водой. Здесь, в царстве кафеля и хрома, пахло мятой и чистотой. Это была моя территория. Территория контроля.

Я включила воду. Горячую. Так, чтобы обжигало. Схватила кусок мыла и начала тереть руки. Не мыть — скоблить. Я терла ладони, костяшки, впивалась ногтями в кожу под ногтями, пытаясь вычистить фантомную грязь. Мыло пахло лимоном — тот же запах, что и в «Гелиосе». Запах стерильности. Я терла, пока кожа не стала красной. Я выключила воду и поднесла чистые, дымящиеся на холодном воздухе руки к лицу. Запах лимона исчез за секунду. Ил. Мертвая вода. Запах был не на руках. Он был во мне. Он шел из моих легких. Я вдыхала чистый воздух своей квартиры, а выдыхала овраг.

Я посмотрела на часы на ноутбуке. 20:51. Мой ритуал начался в 20:30. Я выставила будильник на двадцать минут. Он сработал.

Двадцать минут.

Но я знала, что это ложь. Я стояла на дне этого оврага не двадцать минут. Я стояла там вечность. Я стояла там, пока силуэт смотрел на меня, и за это время успела родиться и умереть целая вселенная. Я чувствовала, как глина въедается в мою кожу, как холод проникает в кости. Время сломалось.

ТРРРРРРР!

Резкий звонок телефона на столе заставил меня подпрыгнуть и вскрикнуть. Он разорвал тишину так же безжалостно, как будильник «Алисы» вырвал меня из транса.

Я уставилась на светящийся экран. Марк.

Зачем? Почему сейчас?

Телефон продолжал надрываться. Я должна была ответить. Не отвечать — странно. Я протянула дрожащую руку и нажала на зеленую кнопку.

— Да? — голос был хриплым, чужим, как будто я не говорила несколько дней.

— Вероника? Привет. Не разбудил? — его голос. Сонечный, согревающий, нормальный. Он звучал так, будто шел с другой планеты. Планеты,