Фестиваль насилия - Наташа Синклер

по причинам, которые я вскоре изложу. Однако она также будет обрамлена двумя удостоенными наград (да, правда) и невероятно мерзкими выдуманными историями, так что не кипятитесь. Вы все равно успеете выблевать легкие до конца этой записи.

В 2016 году я был по уши в болезненном разводе, поэтому последнее, чего мне хотелось, - это садиться в самолет на четыре часа и лететь в Прово, штат Юта, город, который больше всего известен... я не знаю, тем, что я упоминаю его прямо сейчас в этом вступлении, наверное. Тем не менее мои друзья убедили меня, что мне нужно вылезти из собственной задницы и посетить "Всемирный конвент ужасов", который проводился там в том году.

Я неохотно записался на конкурс "Gross Out Contest" - почтенную (под чем я подразумеваю противоположное) традицию в сообществе ужасов. Я неохотно, потому что, хотя я могу написать экстремальный хоррор-роман и я довольно неплохой публичный исполнитель, выходки "Gross Out Contest" легендарны. Я был уверен, что не дотяну до уровня. Но если я когда-нибудь собирался сбежать от своих эмоциональных демонов, мне нужно было бросить осторожность на ветер и начать снова делать веселые и безумные вещи. К сожалению, я так долго колебался, что в итоге написал свою историю только в ночь перед вылетом и едва успел ее отредактировать.

Конкуренция в тот вечер была жесткой и включала Ричарда Вулли, Пола Дженесси, Мартина Бермана-Горвина, Уайла И. Янга, Джеффа Стрэнда... и Джека Кетчама (да, того самого(!) Джека Кетчама.) Поскольку то, что происходит на "Gross Out Contest", должно оставаться на "Gross Out Contest", я не буду пересказывать здесь ни одну из их историй. Однако скажу, что Пол и Уайл И. импровизировали свои прямо на сцене, а Мартин печатал свою историю во время конкурса, попросив выступить последним, чтобы успеть все собрать. Вот такой уровень наглости мне противостоял. Когда вышел Джефф, я был уверен, что мне конец. Половина его строк вызвала взрыв хохота в зале. А аудитория, конечно, была загипнотизирована чтением Джека.

Когда подошла моя очередь, я долил свой стакан бурбона из бутылки на столе судей, что показалось мне соответствующим наглым способом начать, и начал читать историю, которую вы сейчас прочтете. По ходу я понял, что у меня есть одно преимущество - вживую я мог пантомимой изображать все части своей абсурдной, псевдо-эротической истории. И по мере того, как я это делал, смех становился все громче и громче.

Каждого участника останавливали на трехминутной отметке, чтобы решить, позволить ли нам завершить наши пятиминутные истории. Когда наступила моя пауза, аудитория бушевала, хотя я все еще не был уверен, что победил, учитывая моих соперников.

Ричарду досталось второе место: пончик с сахарной пудрой, из которого уже откусили.

Пол занял третье место за свою импровизированную работу и получил наклейку с Ктулху на бампер.

Когда объявили Джеффа вторым и вручили ему плюшевую игрушку-монстра, до меня дошло, что каким-то образом, как бы невероятно это ни звучало, я выиграл. Я вышел вперед и получил в качестве приза копии "Шелухи" Рэйчел Отум Диринг, "Гуля" Брайана Кина и "Хайда" Винса Черчилля.

Я, наверное, был немного подшофе, но стоял там достаточно долго, чтобы ведущий спросил, хочу ли я произнести речь.

- Спасибо! - сказал я. - Я всю жизнь ждал, чтобы мне сказали, что я лучший писатель, чем Джек Кетчам, и сегодня вечером вы все сделали мою мечту реальностью!

Вот та самая удостоенная награды история...

-1- Дилдои МакДилдофейс: Одиссея дерьмо-дилдо

Вечер начался, как начинался каждый вечер, с замораживания презерватива, полного жидкого поноса, в форме дилдо.

Нилу не разрешалось использовать свой настоящий член в Холли, поэтому он держал его пристегнутым через крайнюю плоть к промежности тяжелой промышленной скобой.

Затем Нил использовал Дилдои МакДилдофейса - имя, на котором они сошлись для его замороженного дерьмо-дилдо, - чтобы трахать Холли, пока презерватив не лопнул и полузамерзшее дерьмо, консистенции Гавайского строганного льда[3], не заполнило ее вагинальное отверстие.

-

-хлюп, - сказала Холли, сокращая кегели так, что коричневая кукурузная жижа выдавливалась из ее "киски", словно из диспенсера "Слурпи".

По коричневому сорбету из дерьма текли красные прожилки вишневого ароматизатора, намекая на месячные Холли.

- Моя очередь! - сказал Нил, с энтузиазмом вырывая промышленную скобу из своей промежности.

Холли взяла толстый, пульсирующий член Нила в рот. Едва она начала тыкать его языком, как извержение теплой липкой жидкости брызнуло ей в заднюю стенку горла. Необрезанный член Нила сдулся, как воздушный шарик, и выскользнул, вялый, из ее лицевого отверстия.

- Ух ты, ты был нетерпелив, - сказала она, проглатывая то немногое соленой жидкости, что не вылилось из ее рта и не потекло по подбородку.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Нил. - У меня даже еще не встал.

При повторном взгляде на его, больше не напряженный, член она поняла, что член Нила был толстым не от эрекции. Он был толстым от огромного пульсирующего фурункула.

Давясь, она уставилась на засыхающий желтый гной, который она приняла за сперму, стекающий по ее блузке. Желчь вскипела у нее в селезенке. Теплая жидкая блевотина брызнула из ее рта, окрашивая заднюю сторону зубов гнилостно-зеленым.

Дрожа, она поднялась с колен, блузка теперь былa покрытa застывающей смесью ее собственной блевотины и гнойных выделений из больного члена Нила.

- Сука! - взвизгнула она.

- Эй-эй, - сказал он успокаивающим тоном, - как насчет того, чтобы я ответил взаимностью? Это тебя успокоит?

Она взяла его голову в руки, как баскетбольный мяч, и провела его лицом по всей длине своей капающей блузки, так что оно покрылось желтовато-зеленой слизью и было усеяно кусочками частично пережеванной моркови. Она засунула его голову под блузку и прижала его нос к своему клитору.

Погруженный во тьму, ноздри, отшатывающиеся от рыбной вони немытой вагины, смешанной с сохнущей блевотиной, гноем, менструальной кровью и дерьмовой склизкостью, Нил начал лизать. Он только что пробился сквозь застывающую корку полужелеобразных жидкостей и уже почти коснулся кожи, когда Холли кончила в первый раз. Он почти сразу почувствовал покалывание в щеках. Затем покалывание превратилось