Дом ночи - Ю. Несбё

Когда я спустился в гостиную после того, как Толстяк — или то, что когда-то было Толстяком, — вылетел в окно, я соврал и сказал им, что он ушел домой, спустившись по водосточной трубе за окном моей комнаты. Они слегка удивились, поскольку Толстяк вовсе не производил впечатления любителя акробатики. Но они поверили мне, так как сами не раз ловили меня, когда я спускался по водосточной трубе, хотя мне и было строго-настрого запрещено так делать — не только потому, что это опасно, но и потому, что трубы были не слишком прочными и стоили кучу денег. И когда позже тем вечером позвонили родители Толстяка, чтобы узнать, где он, Дженни ответила, что он ушел в восемь часов, умолчав о водосточной трубе. Теперь, когда я наконец-то привел домой друга, ей не хотелось, чтобы мы выглядели безответственной семьей. Вот почему они с Фрэнком держались этой версии, когда сразу после полуночи позвонила полиция. И конечно же, Фрэнк и Дженни наверняка думали о том, что за очень короткий срок уже второй из моих приятелей бесследно исчез, так что, пожалуй, лучше не оставлять места для сомнений — и они подтвердили, что да, собственными глазами видели, как Джек Рууд вышел за дверь.

— Очень вежливый мальчик, — сказала Дженни. — Исключительно приятный человек.

Я бывал всего на двух похоронах, но знал: подобные вещи говорят о малознакомых людях, только когда те мертвы. Однако Макклелланд, похоже, никак не отреагировал. У Дженни ведь не было причин считать Толстяка мертвым, верно? Ведь, насколько всем было известно, он просто немного... пропал.

— Ладно, — сказал Макклелланд, поворачиваясь обратно к нам и уставившись на меня. Несмотря на поросячьи глазки и жидкие усы, вид у него был довольно добродушный. Возможно, так оно и было, а возможно, он просто старался выполнять свою работу как можно лучше. И прямо сейчас это означало наблюдать за мной, проверяя, нет ли у него рентгеновского зрения и не сумеет ли он понять, что творится у меня в голове. А творилось там в эту минуту немало.

— Спасибо, можете идти, — сказал он, все так же не сводя с меня глаз. — Скоро мы еще поговорим.

Глава 11

— Это еще хуже истории с телефоном, ты ведь понимаешь? — Карен стояла у самого края крыши и смотрела вниз, на школьный двор. Я рассказал ей все: про дом, про рой и про превращение Толстяка.

— Понимаю, — пробормотал я. — Потому и не могу никому рассказать: все просто решат, что я худший врун на свете, и не поверят ни единому слову.

— А с чего ты взял, что я тебе верю? — спросила она, повернувшись ко мне.

— Потому что ты... — Я замялся. — Разве ты мне не веришь?

— Думаю, ты сам в это веришь, — пожала плечами Карен.

— И что это должно значить?

— В Баллантайне люди никогда не пропадают, Ричард, — вздохнула Карен. — Это уже второе исчезновение за несколько дней, и в обоих случаях ты был последним, с кем они были. Что выглядит еще страннее, ведь все знают: друзей у тебя вообще-то нет.

— У меня есть ты.

— Я сказала «друзей». Во множественном числе.

— Но у меня есть доказательство, я же говорю! — Я понял, что повысил голос. — Старый телефонный справочник!

— Я слышу, ты говоришь, будто нашел имя Иму Йонассона, но это еще не значит...

— Не значит что? Что я говорю правду? Да я бы в жизни не выдумал такое имя, если бы сам не услышал или не увидел его! — Я потер висок, чувствуя, как подступает головная боль.

— Я просто к тому, что шериф решит, будто ты назвал это имя, потому что оно на слуху, ведь это... как он выразился?

— История городка. Ладно, а ты сама слышала об Иму Йонассоне?

— Нет.

— Вот видишь! А ты прожила здесь всю жизнь. — Я застонал. — Не знаю, в чем тут дело, но вся эта история с Иму Йонассоном, Томом и Толстяком связана воедино, ты и сама это видишь.

— И сама это вижу? — переспросила она, склонив голову набок и уперев руки в бока.

— Извини, я не хотел... Я... прости. — Я развел руками. — Я просто на взводе. Дико на взводе.

— Я знаю, Ричард. И еще кое-что... — Ее взгляд снова смягчился, став прежним — мягким, чисто кареновским. Она умолкла и задумчиво коснулась указательным пальцем нижней губы.

— Что? — нетерпеливо спросил я.

— Если слова шерифа об истории городка — правда, мы сможем узнать об Иму Йонассоне из краеведческих альманахов.

— Краеведческих альманахов?

— Да. Они выходят каждый год. Семейные хроники и всякие события, происходившие в Баллантайне.

— И где их взять?

—

— Они под буквой «Б», — сказала миссис Циммер, указывая на стеллажи в глубине библиотеки. — Сорок восемь томов. Что именно вы ищете?

— Что-нибудь об Иму Йонассоне, — ответила Карен, все еще не отдышавшись после бега от самой школы.

— Про Иму Йонассона там ничего нет, — проговорила в нос миссис Циммер, дважды оглушительно чихнув и оторвав салфетку от стоявшего перед ней на конторке рулона.

— Да? — удивилась Карен. — А откуда вы знаете?

— Оттуда, что я знаю Баллантайн, — отрезала миссис Циммер. — Так же хорошо, как свою библиотеку. Я знаю, к примеру, что ты Карен Тейлор, дочь Нильса и Астрид.

— И я знаю, что у нас пропал один телефонный справочник, — продолжала миссис Циммер, не сводя с меня глаз, пока Карен утвердительно кивала.

— Я... э-э, я просто взял почитать, — пробормотал я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Верну его сегодня же днем.

— Я так и подумала. И как же ты достал его оттуда?

— Там стояла высокая лестница, вроде пожарной.

— Чепуха!

— Чепуха?

— Вот именно, никаких высоких лестниц у нас нет. И телефонные справочники мы на дом не выдаем. Как и краеведческие альманахи. Это справочные издания, их положено читать здесь. Но, как я уже сказала, про Иму Йонассона там ничего нет.

Я повернулся к Карен — та сокрушенно покачала головой.

— Все равно спасибо, — вздохнула Карен,