Водяной 2 - Константин Паули

Я пошёл к своей машине, оставляя их на бревнах. Поскольку с почтой я почти разобрался, бандероль мне баба Маша разрешила сегодня не отвозить, я решил вопрос с ДК не откладывать в долгий ящик.

Мегалит требовал счастья. Где его взять? Самый простой и быстрый способ дать счастье через молодёжь, она легче испытывает эмоции, как и дети. Им нужен досуг. Место, где они могут быть собой, где есть свет, звук и общение.

ДК — социальная точка сборки.

Если я смогу оживить или создать новый ДК, то сформирую практически на пустом месте мощный генератор позитивных эмоций. Молодёжь умеет радоваться просто так, от самого факта движухи. Их энергия напитает Мегалит куда быстрее, чем старшее поколение.

А ещё дети. Им нужен детский городок. Качели, горки, песочницы. Детский смех — это вообще чистая энергия света.

Но, всё по порядку.

Я сел в «Буханку».

— Ну что, Бобр, — прошептал я. — Готовься раскошелиться не только на кирпичи, но и на культуру. Будем строить Нью-Васюки в отдельно взятом болоте.

* * *

Машину я оставил у почты и направился в администрацию пешком.

Администрация посёлка Колдухин была классическим казённым заведением и впервые я туда попал в первый же час своего пребывания в Колдухине. Оттого я считал себя вправе обращаться напрямую к боссу — Павлу Семеновичу.

В коридоре я немедленно столкнулся с Антониной. Женщина она была монументальная, как памятник из бронзы, однако отличалась очень лёгким нравом и добрым сердцем. В администрации она была незаменима и мне кажется, что вся бюрократия держалась на ней.

Увидев меня, она оторвалась от созерцания пачки сероватых бланков в своих руках и поприветствовала меня:

— Привет, Вадим. Письма?

— Нет, Антонина Петровна, — улыбнулся я. — Я по личному вопросу. К Самому можно?

Она задумалась на пару секунд, потом решительно направилась в сторону открытой двери в кабинет главы.

Антонина чуть поводила глазами, как капитан торпедоносца, оценивающий курс, и махнула мне рукой.

— Проходи. У него гость, но тебя он примет. Настроение добродушное.

Я кивнул и шагнул в святая святых местной власти.

Кабинет Павла Семеновича был просторным, светлым и пах дешёвым табаком, несмотря на табличку в коридоре «Курение запрещено». Вероятно, Павел Семёнович считал, что курить нельзя именно в коридоре.

Глава сидел за огромным Т-образным столом. Напротив, в кресле для посетителей, расположился незнакомый мужчина. Крепкий, с обветренным дружелюбным лицом, одетый в добротный, но неброский костюм.

Павел Семёнович заметил меня, приветственно встал и протянул мне руку через стол.

— Привет, почта. Как работа? Ноги не стёр? Как там Мария Антоновна? Ругается?

— Временами, — честно ответил я, пожимая широкую ладонь главы. — Если погода плохая или работы много.

— Это хорошо, — кивнул Павел Семёнович с видом эксперта. — Ругается — значит, здорова. А вот если перестаёт, то заболела. Лови лайфхак про начальство: пока оно ворчит — оно живое и в тонусе. Хуже, когда вежливым и добрым становится.

Он повернулся к гостю.

— Знакомься, Вадим. Это Юрий Власович, наш потенциальный инвестор. Человек серьёзный, с деньгами и намерениями.

Юрий Власович встал. Роста он был среднего, но широкоплечий, при этом не полный, а именно крупный. Губы его улыбались, а тёмные глаза смотрели внимательно, но без негатива, с какой-то странной, затаённой тоской на дне.

— Ну, зачем так официально? — бархатным баритоном сказал он, протягивая мне руку. Рукопожатие было сухим и крепким. — Можно просто Юра. А Вы?

— Вадим, — представился я. — Почту развожу.

— Просто почтальон, — уточнил Павел Семёнович, усаживаясь обратно. — Но личность в поселке известная. Почти как я, только без печати.

Инвестор чуть прищурился, словно сканируя меня.

Павел Семёнович жестом предложил мне присесть.

— Товарищ Зиновьев у нас присматривается к садам, — пояснил глава, откидываясь на спинку кресла. — Сады наши не особенно хорошо себя чувствуют, мягко говоря. Хотя в советские времена мы и яблоки в гастрономы возили, и на склады поставляли тоннами. Вино плодово-выгодное делали, в народе именуемое «кисляк». Дрянь, но забористая, даже пацанам хватало этих яблок воровать, чтобы в кустах пробовать. А теперь…

Он махнул рукой, изображая траекторию падения.

— А теперь мы можем попробовать их рекультивировать, — подхватил Юрий Власович. Голос у него был уверенный, деловой. — Часть деревьев восстановить можно, но незначительную, слишком старые. Стволы убрать под корень, протравить почву от болезней, если они есть. Посадить современные сорта яблонь — колоновидные, скороспелые. Виноградники высадить парочки сортов, районированных. А ещё тут грунт подходит для фундука. Его тоже можно много посадить, культура выгодная, неприхотливая. Это всё требует инвестиций, но у меня есть финансовые возможности.

Павел Семёнович потёр руки:

— Это всё требует организатора, Юра. Я рад, что Вы берётесь. Вы же берётесь?

— Я пока присматриваюсь, но настроен оптимистично, — округло ответил «инвестор». — Но мне потребуется Ваша всемерная поддержка. Административный ресурс. Кто сейчас хозяин садов?

— Они в долевой собственности бывших членов совхоза, — поморщился глава. — Но большую часть паёв скупил из последних сил последний председатель совхоза, Станислав Константинович Лившиц. Он давно на пенсии, живёт бобылем. Но он отдаст всё в аренду по божеской цене, ему деваться некуда.

— А этот ваш Лившиц не захочет на ситуации нажиться? — насторожился Юрий. — Узнает про инвестора, начнёт цену ломить?

Павел Семёнович тяжело вздохнул.

— С одной стороны, может… Но! Давай объективно, по фактам. Он налоги на землю уже лет десять не платит, потому что денег нет. Я в налоговой общаюсь, прошу, чтобы делали вид, что ничего не происходит и не кошмарили старика. Не трогают. Но если попрошу об обратном, у него эти сады заберут за долги в один момент. Кроме того, земельный комитет порывается каждый год штрафы выписывать за то, что сады в лес стали превращаться. Сельхозземли должны работать, а не берёзками зарастать. Если Лившиц будет выпендриваться, я его к ногтю! Тут же призову, как демонов из ада, районных церберов: СЭС, Россельхознадзор… Они ему популярно объяснят, что землю бросать никак нельзя. Грех это.

Я заметил, как при словах «демоны из ада» и «грех» Юрий Власович едва заметно вздрогнул. Его зрачки на долю секунды сузились. Религиозный? Или суеверный?

Я отложил это наблюдение в копилку.

— Вадим, а ты что хотел? — переключился на меня Павел Семёнович. — Почту отдать?

— Нет, у меня другой вопрос, — я решил