Водяной 4 - Константин Паули

Водяной 4

Глава 1

Бесы

Зима в окрестностях Колдухина была мягкой, словно кто-то забыл рассказать ей, что ей положено быть суровой. Снег лежал на полях ровным, белым покрывалом. Она заботливой хозяйкой укрыла поля одеялом, под которым земля могла спокойно дышать и видеть сны о весне.

Минус четыре, солнце светило ярко, воздух дышал чистотой и прозрачностью так, как не бывает летом.

Я наслаждался всем этим великолепием за рулём своей верной УАЗ «Буханки», проезжая через поля к своему посёлку.

Позади меня, в мешках и коробках покачивалась разнообразные упаковки почты. Нежданные письма, заказные бандероли, счета, которые все предпочли бы не получать, само собой — спам всех форм и размеров, ну и изредка открытки с тёплыми словами от родных людей.

Я любил свою работу. Почтальон — это не профессия, это состояние души. Ты связываешь людей, доставляешь кусочки чужих жизней, напоминаешь, что мир больше, чем поле за окном и телевизор по вечерам.

Поля простирались по обе стороны дороги, и я ехал медленно, потому что спешить было некуда. Зима наступила поздно, была мягкой и всё же она каким-то образом замедлила восприятие времени, вгоняла в приятную дремоту, в лень, в необходимость поберечь силы для весны.

Впереди на дороге, которая пролегла единственной тёмной полосой посреди царства белого цвета, я увидел три точки.

Они пересекли дорогу и по мере приближения оказались тремя звериными фигурами на фоне белоснежного поля. Издалека я принял их за собак с тёмной шерстью.

На большом расстоянии они так и выглядели, однако, когда я подъехал ближе, то сонливость, как и хорошее настроение, слетели с меня как туман под порывами ветра.

Чёрные, жилистые, поджарые, с опущенными мордами. И человек принял бы их за бродячих псов, которые просто кочуют подобно их родственникам волкам, ищут пропитание в безлюдных степях и полях.

Но я видел больше, чем обычные люди. Это были не собаки.

Я притормозил, подал вправо, и «Буханка» послушно замерла на обочине. Выключив двигатель, я выбрался наружу. Прохлада тут же коснулась моего лица — воздух скорее освежал, чем морозил.

Они находились уже метрах в ста от дороги, и теперь я мог их рассмотреть во всей красе. Чёрные существа с горящими глазами, в которых не было ничего живого — только ненависть и голод.

Бесы.

Обитатели Нави, где смерть не заканчивается, а продолжается вечно. Аборигены чужого нам мира, те, кто не должны проникать в этот.

Я сделал несколько шагов вперёд, снег скрипнул под моими ботинками. Бесы подняли головы, и я увидел, что когда они останавливаются, снег под их лапами начинает таять, даже скорее не таять, а превращаться в серую жижу, словно поле становилось грязным от их прикосновений. Бесы — существа стихии Огня, и их огонь не имел ничего общего с мирным огнём в человеческих жилищах, который согревает и защищает. Огонь бесов был не тёплым, а жгучим, злым, разрушающим, как бактерии чумной палочки.

— Эй! — крикнул я, и мой голос был наполнен гневом и силой Хозяина земли, он разлетелся по полю и вернулся ко мне эхом. — Вам здесь не рады. Вам здесь не место! Убирайтесь прочь или я накажу вас!

Бесы застыли. Один из них ощерился и обнажил свои зубы, острые и длинные, каких не бывает у обычных живых существ.

— У вас есть шанс уйти, — сказал я спокойно, но громко. — Подобру-поздорову. Возвращайтесь в свою Навь. Уходите и я вас не трону.

Не знаю, до какой степени бесы способны меня понять и насколько они разумны. Но они явно не испугались. Бесы убивают и едят людей, однако принять меня за простого человека было бы ошибкой.

Бесы были существами примитивными — агрессия, голод, разрушение. Они не думали, они действовали. И сейчас они развернулись в мою сторону широким охватом и пошли в атаку.

Снег взрывался под их лапами, оставляя глубокие следы. Они мчались ко мне, и я видел, как их тела искажаются, становятся больше, страшнее, как будто сама Навь наполняла их силой для последнего рывка.

Я вздохнул.

Вода — особенная стихия. Большинство думает, будто она мягка, послушна, готова принять любую форму. Это верно, однако лишь до поры до времени. Когда ей угодно, вода остаётся нежной, ласково омывая тело, даря прохладу и покой. Но стоит воде пожелать иного, и она превращается в ледяной панцирь или сокрушительную волну, способную стереть города с лица земли.

Я поднял руку, и снег вокруг бесов откликнулся.

Куски снега с поля стали очень быстро уплотняться, формироваться в шипы — острые, плотные, как ледяные копья. Я стал швырять их в бесов, целясь не в тела, а по пути движения, на упреждение. Первый бес увернулся, второй прыгнул в сторону, третий пошёл напролом, и шип пробил его плечо. Тот взвыл — звук был похож на скрежет ржавого металла по стеклу.

Но они не остановились.

— Упрямые и глупые, — пробормотал я.

Я не собирался давать им шанса. Бесы приходят, чтобы кого-то убить. Сожрав человека или домашнего зверя (подозрение почти всегда падает на волков), они какое-то время отдыхают, а потом снова нападают и снова убивают. И так пока их кто-то не остановит.

Я опустил обе руки и позвал снег.

Не горсть, не кусочек, а участок в сотни и сотни метров. Сразу тонны белой, обращённой в снежинки воды, которая мирно ждала, чтобы растаять и напитать землю влагой.

Вода подчиняется мне в любом агрегатном состоянии.

Снег пришёл в движение. Он поднялся волнами, закрутился вихрями, и я начал лепить. Три огромных шара, каждый диаметром в несколько метров, формировались вокруг бесов, хватая их, утягивая в сердцевины, заматывая как коконы, подбрасывая поудобнее, подавляя попытки вырваться из их объятий.

У нашего мира есть чем ответить на фокусы Нави. Бесы пытались вырваться, царапали когтями, кусали, обращали некоторые участки в грязную жижу, но вода не боится огня, когда её так много.

Я работал как художник и для своих манипуляций брал энергию от Мегалита. Без него так легко не справился бы.

Снег уплотнялся, становился тяжёлым, плотным, и вот уже три гигантских снежных шара лежали на поле, а внутри них дёргались пленники, чей злобный рык не мог пробиться через слой уплотнения.

Я повернулся к озеру Камколь. Оно было рядом, всего в сотне метров — тёмная полоса льда