Водяной 4 - Константин Паули

— Всеми любимый, почитаемый и уважаемый! Человек — рок-звезда! Второй Элвис Пресли, Первый Иосиф Кобзон, глава нашей администрации — Павел Семёнович!

На сцену взлетел Павел Семёнович. Он был румян, свеж и излучал тот специфический оптимизм, который бывает у чиновников, успешно закрывших год.

— Дорогие колдухинцы! — начал он, и микрофон жалобно взвизгнул, не выдержав напора Павла Семёновича. — Земляки!

Он говорил, и рот его сам собой складывался в улыбку.

— Это был трудный год! — Павел Семёнович сделал серьёзное лицо, но ненадолго, почти сразу же просветлел и вновь заулыбался. — Но он принёс нам надежду! Мы с вами — молодцы! В новом году завод, наша гордость, снова задышит полной грудью. Будут рабочие места!

Толпа одобрительно загудела. Я видел в ней Котлярова, бывшего хозяина завода, а ныне его директора. Он стоял, скрестив руки на груди, похожий на скалу.

— И асфальт! — крикнул Павел Семёнович, словно обещал полёт на Марс. — Нам обещали асфальт! Но, друзья мои, не думайте, что манна небесная падает просто так. Мы должны работать! Посмотрите на этих ребят!

Он широким жестом указал на замерших музыкантов «Амбар-Драйва».

— Они сами, своими руками, подняли этот ДК из руин! Всем миром! Вот так, по кирпичику, мы и построим наше будущее. С Новым годом, друзья! С новым счастьем!

Аплодисменты были искренними.

Люди хлопали, свистели, махали руками.

Глава посёлка махнул «Амбар-Драйву» и шагнул со сцены, уступая внимание искусству.

Группа ударила по струнам, и над площадью поплыл старый добрый рок, понятый, простой и приятный.

Павел Семёнович тем временем сошёл со сцены и пошёл в народ. Он двигался как ледокол: жал руки посельчанам, галантно целовал перчатки женщинам, трепал по плечам детей. Заметив меня, он сменил курс.

— Вадим Иванович! — он сиял, как начищенный самовар. — Ну как? Оценил размах?

— Впечатляет, Павел Семёнович, — честно ответил я. — А откуда такая роскошь?

Я указал в сторону администрации. Там посреди пустыря, росла ель, на которую он не так давно указывал из окна своего рабочего кабинета. Тогда он мечтал о том, как здорово было бы нарядить дерево.

И вот сейчас она действительно сияла праздничными огнями, увешанная роскошными гирляндами, украшенная дорогими красивыми и крупными золотыми шарами.

Дополнил картину украшения фасада администрации огромный плакат с изображением добродушного Дедушки Мороза, приветствующий прохожих надписью: «С Новым 2026 годом!».

Павел Семёнович хитро прищурился:

— А это, Вадим, искусство управления. С людьми надо уметь работать! Спонсор у нас появился. Борис Сергеевич, директор по развитию строительной компании «Азия». У него, знаешь ли, сын болел, а наша Агафья ему помогла.

— Да что Вы говорите? — поднял брови я.

— Вот он и выделил средства, — продолжал глава, понизив голос до доверительного шёпота. — Гирлянды — это так, мелочи. Весной он нам тут такую детскую площадку отгрохает — закачаешься! И этот пустырь плиткой замостит. Будет у нас, Вадим, культурно-политический центр посёлка. Почти как Рим! Посуди сам: рядом администрация, ДК, опорный пункт полиции и почта.

Он обвёл рукой заснеженный пустырь, видя в нём будущий проспект.

— Кстати, я тут буквально недавно документы кое-какие разрешительные подписывал, — он сделал паузу, словно собирался открыть главную государственную тайну. — Могу тебе сказать, по секрету, что после праздников у нас открывается пункт выдачи Wildberries.

— Я рад, — искренне отреагировал я. Для столицы это было обыденностью, для Колдухина — признанием того, что мы существуем на карте мира.

— Жизнь течёт, Вадим. Я стараюсь. Кручусь как могу.

— Спасибо Вам, Павел Семёнович, — сказал я, и в моих словах не было ни капли сарказма. — Правда, спасибо.

Он хлопнул меня по плечу и двинулся дальше в толпу, спеша перекинуться парой слов со всеми и всем сказать что-то приятное.

Музыка гремела. Люди смеялись. Снег падал.

На секунду мне показалось, что всё действительно будет хорошо. Что проблемы остались в уходящем году, а всё хорошее уже стучится в наши двери.

— У всех такое праздничное настроение, — Василиса подошла ко мне. Её глаза, ясные и спокойные, смотрели не на ёлку, а куда-то сквозь неё.

— Да, — согласился я, осознавая, что кроме торжества существуют и трудные задачи, которые предстоит решить в новом году. — Но Калинов мост никуда от нас не делся. Он стоит через Смородину и по-прежнему никем не охраняется.

Она улыбнулась одним уголком рта.

— После концерта будет фуршет внутри ДК, — сказала Василиса. — Для своих. Поэтому, собственно, концерт и уличный, чтобы потом согреться. Кстати, фуршет оплатил…

— Давай угадаю, Борис Сергеевич?

— Да, он. Ты против?

— Отчего же? Мы ему помогли, на его резкие слова я обиды не держу, его можно понять, он хороший человек и отец, а ситуация была… В общем, всё нормально.

— Ну что, Вадим. С Новым годом?

— С Новым годом!