Водяной 4 - Константин Паули

ещё что, Вадим… — голос Бориса упал до зловещего шёпота. — Если после этого Ярослав не придёт в себя… Если это всё зря… то я на этом же участке её и похороню. И тебя заодно.

— До четверга, — спокойно ответил я и нажал отбой.

Глава 22

Сделка

Я стоял на крыльце Многофункционального центра, балансируя на грани терпения и скуки.

МФЦ — это что-то сравнительно новое в нашем мире. Сначала чиновников становилось всё больше и больше, как и правил, справок, документов, самой бюрократии. Потом их догадались собрать вместе и упорядочить так, чтобы гражданин, ходя бы от одного окошка к другому, не наматывал километры в этом лабиринте канцелярщины.

Люди заходили, выходили, кто-то звонил по телефону и о чём-то ругался.

Я посмотрел на часы. Девять сорок восемь.

Холодно. Ветер нёс одинокие крупные снежинки. Это был не тот честный мороз, который кусает за щёки и бодрит, а сырая промозглость, склонная забираться под куртку и высасывать тепло, как вампир.

В девять пятьдесят к парковке МФЦ подкатил чёрный «Гелентваген». В этом месте он смотрелся куда более органично, чем рядом с заброшенной ботанической станцией среди зимних полей.

Борис Сергеевич вышел из машины. Выражение лица его оставалось невозмутимым, лишь едва заметное напряжение мышц вокруг глаз выдавало внутреннее волнение.

Вокруг него мелким бесом суетился непонятно откуда взявшийся невысокий, юркий человечек с папкой — видимо, юрист. Он напоминал хорька, учуявшего добычу: быстрые движения, беспокойные глазки, и профессиональная улыбка, устойчивая, как рисунок несмываемой краской.

Борис Сергеевич широкими шагами подошёл ко мне. Он пытался излучать уверенность хозяина жизни, но было видно, что он волнуется. Юрист следовал за ним как спутник за планетой, по собственной траектории, но далеко не отходил.

— Ну и где эта… — он запнулся, подбирая слово, приличное, чтобы не звучало слишком оскорбительно или воинственно для самой нашей ситуации и обстановки, — гражданка, с которой у меня сделка?

Ветер швырнул нам в лица порцию снежинок.

— Здесь я, милок.

Голос прозвучал сбоку, словно она всё это время стояла третьей в нашей тесной компании и ждала момента, чтобы заговорить. Мы с Борисом Сергеевичем одновременно вздрогнули.

Ядвига находилась в метре от нас. Там, где как, мне казалось, секунду назад была только пустота.

Есть особый талант старых Ведьм и некоторых кошек — быть незаметными до тех пор, пока они сами не решат показаться на глаза, и только тогда становится понятно, что она была тут всё это время.

Ядвига была одета подчёркнуто официально: синее шерстяное пальто строгого покроя, элегантный шарф, изящные перчатки, роскошные чёрные сапоги и шляпка с лаконичной сумочкой в тон сапогам, завершали образ деловой женщины.

При этом ветер, трепавший меня, юриста и Бориса Сергеевича, по непонятным причинам почтительно обходит её стороной.

— Здравствуйте, Ядвига Дорофеевна, — придя в себя, на что потребовалось пара секунд, выдавил Борис Сергеевич. Он кашлянул, поправляя воротник, пытаясь вернуть себе статус уверенного человека. — Пойдёмте внутрь. Там нас ждут.

Он указал рукой на автоматические двери, которые немедленно разъехались перед нами с приветливым жужжанием.

Внутри МФЦ мерно гудели в режиме обогрева кондиционеры, пахло кофе из автомата, всевозможными духами и человеческим потом, где-то в углу раздражающе кашлял щуплый мужик.

Электронное табло мигало красными цифрами, организуя очередь. Юрист, который, вероятно, был тут «своим», взял инициативу в свои руки. Он потащил нас к дальнему окошку, где приветливо улыбнулся операционистке, которая, как гадалка карты таро, перебирала какие-то бланки.

— Вы все пришли? — спросила девушка, не глядя на него.

— Да, все на месте.

— Паспорта, нотариальные согласия, выписку… Договор составлен, подписан?

— Подпишем при Вас.

Юрист развернулся вокруг собственной оси и тут же попросил паспорта у участников сделки.

Я отошёл чуть в сторону, наблюдая и не мешая процессу.

Ведьма, которая, вероятнее всего, помнила времена, когда договоры скрепляли клятвой (хорошо, если не кровью на перекрёстке), теперь стояла перед окошком номер двадцать семь и подавала паспорт в обложке «гражданин мира».

Борис Сергеевич подписывал документы дорогой массивной ручкой, следуя указаниям юриста.

Ядвига щурилась. Ей не нравилась эта магия — магия печатей и подписей, колдовство бюрократии, сухое и безжизненное. Чужая ей стихия. Однако Ядвига проявляла терпение и играла по тем правилам, которые приняты сейчас, покорно отвечала на вопросы о семейном положении и не издавала ни одного лишнего звука.

Бюрократия — это долго. Но люди (а в данном случае также и не люди) спокойно и безропотно ждали, радуясь тому, что многочисленные заявления оформляются силами операциониста. Ну, а «работа» гражданина — только подписываться там, где нужно, и не мешать.

В какой-то момент возникла заминка, юрист побежал что-то копировать, Борис Сергеевич присел у окошка, а Ядвига шагнула ко мне. Не будучи участником сделки, я всё это время стоял в сторонке, как бедный родственник.

Она цапнула меня за пуговицу куртки как краб добычу.

— Милок, — проскрипела она. — Я тут своей магией покумекала, пока они бумажки марали. Вижу, что нет обмана. Твой этот мужичок договорённости выполняет и дело до конца доведёт. Это хорошо. Пусть даже из страха, для меня главное — результат.

Она полезла в свою сумку. Я ожидал увидеть в недрах что угодно: пузырёк из тёмного стекла, запечатанный воском, сушёную лапку жабы, узелок с кладбищенской землёй. Но там была только косметичка, зеркальце, кошелёк ручной работы, айфон последней модели и пластиковая бутылка объёмом 0,5 литра, у которой на этикетке была нарисована голубая гора, а ниже надпись красивым шрифтом: «Живая вода. Артезианская. Негазированная».

Бутылку она протянула мне.

— Спасибо, я не хочу пить, — пробормотал я, хотя своей магией и почувствовал, что это не просто водичка.

— Держи, — она сунула ёмкость мне в руки.

— Что это? — спросил я, чувствуя себя глупо.

— Что надо, — отрезала Ядвига. — Не смотри на этикетку, бутылку раньше времени не открывай. Я её заранее подготовила.

Она шагнула ко мне ближе, так близко, чтобы я услышал даже самый тихий её шёпот:

— Слушай сюда, Водяной. Ехай к пацанёнку, который кликушей стал. Как там его… Ярославу! Напои его этой водой. Пусть выпьет хотя бы половину. Всё, что не выпьет — смыть в помои, никому не пить! Бутылку смять и выбросить, повторно не использовать.

— А если разольёт? — спросил я, вертя в руках бутылку, которая выглядела как