Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - Мария Эмви

— Я думаю о том, что мы не знаем, что нас ждет, — ответил юноша серьезно. — Мы идем вслепую.

— Ну почему же вслепую? — Лина хитро прищурилась. — У нас есть ты, наш ходячий ключ. Есть он, — она кивнула на Саяна, — маяк-ворчун. Есть мой прекрасный наставник, который способен даже пробить дыру в реальности. И есть я — самая очаровательная проводница в этих широтах, ха-ха! По-моему, команда у нас собралась что надо, еще попробуйте поспорить со мной.

Саян невольно улыбнулся краем рта. Эта девчонка была невыносима, но в ее словах была какая-то заразительная, отчаянная уверенность.

— А вообще, — северянка в моменте стала серьезнее, — как ведающая, я понимаю, о чем вы переживаете. Эта девушка вам обоим дорога.

Лина посмотрела на Саяна.

— Один — ее брат по духу, ее опора с самого детства. Без тебя она, может, и сильная, но не такая самоотверженная. А второй… — девушка на мгновение замолчала, взглянув на Инсина и подбирая слова, на основе рассказа лесного шамана. — Ее ветер и ее же буря. Тот, кто ворвался в ее тихий лес души и все перевернул. Может, и принес боль, но и научил летать, словно птица.

Проницательность Лины поразила их обоих. Она, совершенно чужая, за несколько часов поняла о Саяне и Инсине больше, чем они сами о себе могли подумать.

— Предводительница ждет вас, — сказала девушка уже тихим, менее восторженным голосом. — Обоих. И пока она ждет, она будет бороться. Мы хоть и не знакомы, но я считаю, такие, как Кейта-хотун, никогда не сдаются. Так что хватит тут разводить сырость, лучше расскажите-ка мне, южане, что-нибудь веселое. У вас там хоть медведи бурые есть? А то наши белые — такие скучные, с ними вообще ни о чем не договоришься. Ходят, как самопровозглашенные вожди, и смотрят на всех так, будто ты им должен рыбы за прошлую зиму. То ли дело — нерпы! Вот уж кто настоящие проказники.

Лина подмигнула ребятам, подбирая под себя ноги, и в ее глазах заплясали озорные искорки.

— Был у нас случай. Мой дядя, Арни, решил сделать своей жене подарок — вырезал из моржового бивня красивую брошь в виде полярной крачки. Работал над ней всю зиму, в каждую линию душу вложил. А когда закончил, положил на камень у лунки, чтобы под лучами солнца она засияла, и пошел хвастаться жене. Возвращается… а броши нет! — блондинка сделала драматическую паузу. — Он сначала на меня подумал, конечно, я в детстве любила блестящие вещи таскать. Но я была ни при чем! Дядя день искал, два. Весь лагерь на уши поставил. А на третий день мы видим — плывет мимо нашего берега нерпа, а на груди у нее, на мокрой шерсти, что-то блестит. Наша брошь! Эта хвостатая воровка прицепила ее себе, как украшение, и теперь красовалась перед всем своим тюленьим гаремом!

Саян, который до этого сидел с мрачным видом, не выдержал и насмешливо фыркнул.

— И что, ваш дядя так и отдал ей брошь?

— Почти. — рассмеялась Лина. — Он неделю плавал за ней на каяке. Не охотился, нет! Он ей песни пел! Говорил, что она самая красивая нерпа во всем океане, но его жена будет еще красивее, если та вернет украшение. В итоге воровка смилостивилась. Подплыла, положила брошь на льдину и, фыркнув на дядю в последний раз, уплыла. Он потом еще месяц всем рассказывал, что познал язык нерп и теперь может вести с ними дипломатические переговоры.

Инсин слушал ее и улыбался. Эта непосредственность, история из совершенно другой, неведомой ему жизни, была как глоток свежего воздуха.

— А у нас, — неожиданно для самого себя сказал он, — лисы водятся.

— Лисы? — заинтересованно повернулась к степному воину Лина.

— Ага, — кивнул он. — Не такие наглые, как ваши нерпы, но куда хитрее. Когда я был мальчишкой, у меня был ручной сокол. Я сам его вырастил из птенца, назвал его Буревестник. Он был моим лучшим другом. Однажды сокол не вернулся с охоты, я искал его несколько дней. Отец сказал, что его, скорее всего, убил орел, и велел мне найти нового. Но я не верил. — Инсин опустил глаза на свои руки. — В итоге через несколько дней, во время охоты, я нашел его около старой лисьей норы, в лиге от нашего улуса. Буревестник попал в какой-то заброшенный силок, и у него было сломано крыло. А рядом, в той самой норе, жила лиса со своими щенками. И она его не тронула. Более того, лиса, похоже, делилась с ним своей добычей, рядом с соколом лежали останки сусликов. Лиса понимала, что он, как и она, хищник, попавший в беду. Я забрал Буревестника домой, лекари вылечили его. С тех пор, каждую весну, я относил к лисиной норе лучшего барана из нашего стада. Мы никогда не охотились в тех краях, так как это была ее территория — земля лисы, что пощадила сокола.

Лина и Саян слушали, затаив дыхание. Их удивил не только рассказ о том, что даже у зверей есть свои законы, которые порой благороднее человеческих. Не менее поразительным казался сейчас тот факт, насколько благодарными могут быть степняки, которые в представлении многих иных народов были исключительно кровожадными варварами. Саян даже заерзал на месте, ощутив неловкость — в их айыле он был первым, кто всегда был готов придумать очередную «легенду» о жестокости степных воинов и их убогом образе жизни.

— Что ж, ну а у нас… — откашлявшись, подхватил разговор юноша, чтобы избавить себя от этого неловкого ощущения. — Есть бобры.

— Бобры? — задумчиво переспросила Лина, пытаясь представить себе этих лесных грызунов.

— Это самые упрямые строители во всем мире, отвечаю! — с жаром заявил Саян. — Один бобер решил построить плотину на ручье, который протекал рядом с балаганом нашего старейшины Эрдэни. Тот его гонял постоянно, разбирал плотину. А бобер на следующую ночь строил новую, еще больше прежней. Они так воевали целое лето! Эрдэни строил преграды из камней, а бобер подгрызал деревья и валил их на эти камни. В итоге, осенью, они заключили перемирие. Эрдэни согласился, что бобер может построить свою плотину, но с условием, что тот сделает в ней специальный проход для рыбы, чтобы она могла идти на нерест. И что вы думаете? Он реально его сделал!

Все трое рассмеялись. Три разные истории, три разных мира. Но в каждом из них — своя мудрость, свое тепло и своя жизнь. Ребята так