Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

его дальнейшие перспективы… Не сказать, чтоб он прям был в восторге. Но Игорь обещал ему помочь. Так что как только Игнатьевы от нас уже смогут съехать, то есть как только мы расправимся с Омегой, то община будет готова принять его.

Витя благодарственно кивнул. Хотелось улыбнуться, но почему-то улыбка отказывалась выходить наружу. Казалось бы, впору искренне радоваться, что та история закончилась с минимальными потерями. Но на душе скребли кошки. Ведь ничего из этого не должно было произойти в принципе.

— Я рад, Макс. И передай лично от меня благодарности твоему отцу… Просто я… Меня все преследует чувство, что у меня была возможность предотвратить все это. А теперь…

— Послушай, малой, нельзя успеть везде и всюду, — перебил его Макс, скривив губы в странном подобии сардонической усмешки. — Это в фильмах у героев на такие случаи есть суперчуйка и все в таком духе, и все счастливы. В жизни же, к сожалению, невинные люди могут пострадать. Так что нам лишь остается радоваться, что сейчас у нас все хотя бы остались живы. Что, согласись, тоже не мало.

Мысль была настолько верной, что у Вити по спине пошли мурашки. Конечно, он знал, что все так оно и есть. Но он никогда не решался произносить это вслух. Может, боялся, что тем самым он сам смирится с подобным положением вещей, чего он по некоей наивности не желал совершенно.

— Если тебе интересно, то у меня вчера был первый официальный матч, — Витя решил максимально быстро перевести тему, чтобы отвлечь свою голову от совершенно не подходящих для тренировок мыслей. — Мы выиграли, кстати. Я забил один гол, правда, с пенальти. Ну и сделал голевую передачу.

— Класс, — без энтузиазма ответил Макс.

— А ты, кстати говоря, как к футболу относишься? — попытался развить беседу Витя. — Есть какая-нибудь любимая команда или что-то такое?

— Нет, — все также односложно отвечал ликан.

— Парям совсем? — не поверил Витя.

— Ты чего говорливый сегодня такой? — не выдержал Макс. — Словесный понос?

— Настроение хорошее, — нахмурился Витя. — Советую попробовать для разнообразия.

Макс раздраженно уставился на своего подопечного. И почему он все так отчаянно хочет навязаться к нему в друзья? Макс же вроде сразу прямым текстом обозначил, что такого не будет. Тем более, он и так уже привязался к нему больше положенного. Что являлось непростительной глупостью с его стороны.

— Я умею веселиться, если ты к этому, — мягко съехал он с темы. — Просто сейчас не время и не место.

— Ладно, если тебе не интересны мои личные дела, то ты же не будешь против, если я хотя бы расскажу тебе о своем небольшом открытии в делах ликанских? — разочарованно вздохнул Витя.

— Это давай, я тебя внимательно, — кивнул Макс.

Витя надулся. Почему-то ему казалось, что после всего, что произошло в выходные, Макс станет более открытым по отношению к нему.

— Я вчера будто нащупал внутри себя какой-то волчий радар что ли… Я прикоснулся к земле и словно мог находиться в любой точке Белоомутска. Я будто видел и слышал все, что происходит. Это было так прекрасно, на самом деле.

Макс едва заметно ухмыльнулся. Взгляд его чуть расслабился. Но вряд ли это было каким-то знаком.

— Ладно, малой, давай я, пока мы идем до санатория, проведу тебе небольшой экскурс в историю, ты не против?

— Хочу ли я больше знать о том, кем я стал? Спрашиваешь еще? — живо спросил Витя. — После всего того, что я видел, та мертвая девушка, вновь появившийся страх того, что я могу кого-то убить, я искренне захотел стать снова человеком. Но вчера я посмотрел на ликантропию под другим углом. Увидел в ней не просто болезнь, которая улучшает тебя физически, но превращает в нестабильного монстра, но и еще нечто волшебное.

— Что ты знаешь о волхвах? — спросил Макс.

— Да немного, — призадумался Витя. — Типа, за колдунов считались на Руси. Там, обряды всякие проводили, целительствовали. Князьям помогали, ну, это я по литературе помню из «Песни о Вещем Олеге». Вот, вроде ничего больше.

— Ну, я и не рассчитывал на какие-то углубленные познания. Потому что они в любом случае не совсем соответствовали бы истине. Волхвы, конечно же, существовали. И по большей части их описывают именно такими, какими они были на самом деле. Волхвы действительно умели предсказывать будущее, влиять на погоду, заклинать. Но, как ни крути, они были всего лишь люди. Да, они обладали даром, и весьма мощным. Но этого было недостаточно. Лес, где они жили, был суров и непредсказуем. Да и не каждый зверь готов был сосуществовать с человеком, пусть и магом. Поэтому волхвы и заключили договор с другим лесным народом. Народом, который пусть и не обладал такой же магической силой, но безупречно ориентировался в лесу, мог выследить каждого зверя, распознать каждое растение и его свойства. И также обладал даром к целительствованию, пусть и немного другому. И имя этому народу было — волколаки.

Чтили и уважали волколаков на Руси. Бывало даже, что княжичей в младенчестве оборачивали волколаками, дабы в будущем были они непобедимы на поле боя, как и войско их. Редко это было, правда. Не каждый род удостаивался такой чести. Волколаки были весьма избирательны. И знали, что нельзя просто дар их растрачивать на каждого желающего. Волк — животное упрямое. Если нет в тебе стержня — сожрет он тебя изнутри и все, считай, что нет тебя. А лишь зверь один. Отсюда и появилась байка про нож заговоренный и невозможность оборотиться без него — чтоб создать видимость, что не так просто получить силу волка.

— Да уж, — присвистнул Витя. — Так послушаешь — разум отказывается верить, что все это действительно правда. Хотя, казалось бы, какие еще доказательства нужны?

— Так вот, — продолжил Макс. — Как ты уже понял, волколаки с природой были одним целым. То, что ты испытал — наше наследие по праву, так сказать, видовой принадлежности. Природа и ее созерцание сидят у нас в генах. Волк внутри слушает окружающий мир и себя. Понимает, что вокруг жизнь, будь то зверь или обычный ничем не примечательный с виду камень. И эта «волчья память» и позволяет тебе созерцать эту жизнь с присущей ей полнотой. Будь то лес или что-то более урбанизированное.

Вот какова наша истинная сущность, Вить. Мы недостающее звено между человеком и природой. Быть ликаном — не проклятие. Это дар. К сожалению, потеря наших корней и превращает ликанов в чудовищ из фильмов. Получив силу, человек не может удовлетворить волка, которому нужна жизнь, осознание себя. Волк зависит от