Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини

Ученик наблюдал за ней, его глаза за маской сверкали, а бритва, зажатая в одном кулаке, торчала из изгиба его сложенных рук.

Мозг Лили сообщил ей несколько простых фактов на доступном языке, а затем задал вопрос....

Правила были таковы: кто съест меньше всех, тот проиграл.

Когда миска опустеет, это конец. Если ты не съешь больше, тебе перережут горло.

Так что.

Сделай это.

Ты. Хочешь. УМЕРЕТЬ?

Ее ответом было взять по хомяку в каждую руку и затолкать каждого головой вперед между скрежещущими зубами.

Они больше не были невинными существами, умирающими от боли и ужаса, только еда, только очередное испытание.

Из их мордочек вырывались мозги, попадая на ее язык.

Она откинула голову назад, сглотнула и сказала себе, что ест сырые яйца – осколки черепа были скорлупой, мозги – желтками; она держала маленькие безголовые тела по одному над разинутым ртом и раздавливала их, выдавливая мясистые внутренности. Крошечные органы, сердца, легкие и почки, похожие на печеные бобы, проваливались в пищеварительную систему, прежде чем она запихивала пустые, хрустящие костями мешки с мышцами и мехом в рот, дважды пережевывала и глотала.

Умение быстро набивать и глотать было жизненно важной частью победы в тех соревнованиях на скоростное поедание пищи, которые имели ограничение по времени.

Она могла бы практически проглотить лошадь.

Она рыгнула, а затем потянулась за другой парой испуганных грызунов.

Азиат уже был на очереди. Бьорн боролся, запихивая их в рот задницей вперед, а передние концы бешено пытались выбраться, их крошечные коготки рвали его губы.

Он пытался просунуть их внутрь пальцами, но обезумевшие от боли зверьки продолжали кусать его.

Лили поймала еще одного хомяка. Когда в миске их стало меньше, схватить одного стало сложнее.

В порыве вдохновения она разбила его череп о край стола и почувствовала, как хрустнул позвоночник.

Его маленькая голова покачивалась вперед-назад на сломанной шее – он был мертв.

Она перекусила его пополам, ее зубы пронзили ребра – ощущение было одновременно мягким и хрустящим, как будто откусываешь от сэндвича с беконом, мясо которого готовилось слишком долго и стало хрустящим.

Ей в рот хлынули кишки... НЕТ! Консервированные спагетти!

Она позволила своему воображению увести ее, позволила своему разуму обмануть ее живот. Мягкие перепонки, наполненные мясной массой, были равиоли, а хрустящие кусочки, смешанные с ними, были лапшой быстрого приготовления, которая была недоварена, а эта мохнатая кожица была просто кожицей от персиков...

Лили отключилась и очнулась только тогда, когда ее рука схватила пустоту.

Чаша была пуста.

Ошеломленная, она не понимала, почему мужчина с большими губами трясет бородой... пока Ученик не провел бритвой по огромному горлу Бьорна и не сделал ему большое красное ожерелье.

Норвежец умирал медленно. Лезвие не смогло глубоко вонзиться в жир, на котором, казалось, покоилась его голова, как на подушке, и уж точно не настолько глубоко, чтобы перерезать артерию. Кровь стекала перьевыми веерами по его сиськам, стекала по обеим сторонам огромного живота. Он задыхался и булькал, а его руки похлопывали вокруг пореза, как будто могли остановить поток.

Хуже всего было то, что он смотрел на Лили умоляющими и одновременно полными ужасного понимания глазами.

Помогите мне. Пожалуйста.

Мне страшно.

Я вижу тьму.

- Бьорн Янсон отправляется на свой вечный суд, - cказал Ученик Искариота, когда жизнь начала угасать в глазах мужчины-ребенка. - Теперь он идет готовить место для меня... Настало время последнего этапа!

На этот раз вошел только один из Четырех.

Это был тот, на маске которого было написано слово "СЛАВА". В руках у него был ящик с инструментами.

Это был дешевый черный пластмассовый ящик, в котором хранились те немногочисленные мелочи, которые были у любого домохозяина для выполнения мелких работ по дому. Обычно он хранился на верхушке холодильника или был засунут за сапоги-веллингтоны в шкафу под лестницей. Но даже несмотря на это, Ученик поднял пустую миску со стола и с каким-то благоговением поставил ящик на место.

Лили все еще была очарована Бьорном. Она смотрела в его глаза, когда он умирал.

Она видела, как тайна жизни угасает, как пламя, которое уже никогда не разгорится вновь.

После того, как Слава поставилa ящик с инструментами, он или она быстро подошел к Ученику и прошептал ему что-то на ухо.

- Правда? - cпросил тот. - Опять? Ради всего...

Он повернулся к одной из камер и провел пальцем по горлу: режь!

Затем он снова повернулся к оставшейся в живых паре.

- Приношу свои извинения, небольшая техническая неполадка, которую я должен устранить, просто поболтайте между собой, и мы вернемся к действию через две секунды!

Сказав это, он повернулся и вышел из комнаты. Слава последовалa за ним.

Лили наблюдала за происходящим в каком-то оцепенелом замешательстве. В ее мозгу словно перегорело несколько важных предохранителей, и она понятия не имела, что должна чувствовать или думать, кроме накатывающего чувства тошноты, вызванного теплым, сырым мясом в животе и вкусом крови во рту.

Она повернула голову и посмотрела на парня-азиата.

- Привет, - cказала она.

Его глаза были закрыты, а на губах все еще играла полуулыбка.

- Меня зовут Лили, - cказала она. – Во время всего этого волнения, я думаю, нас не представили друг другу.

Какая-то часть ее психики была отстранена от того, что она говорила и делала, как когда ты пьян, а какое-то крошечное трезвое ядро смотрит и удивляется, почему ты выставляешь себя таким уродом, совершенно бессильное вмешаться. Эта отстраненная часть ее психики задавалась вопросом, почему она говорит так чопорно и корректно, как будто пьет чай с королевой.

Во время всего этого волнения, я думаю, нас не представили...? Я серьезно это сказала?

Азиат открыл глаза и посмотрел на нее, его улыбка была оправлена кровью, которая сочилась по его подбородку.

- Я - Ким Бу Чжун, - cказал он мягким, приятным голосом с американским акцентом.

- Что-то я не припоминаю вас в каком-либо профессиональном амплуа, - cказала Лили.

Почему я все еще говорю, как шикарная дрянь? Это реакция на посттравматический стресс или что-то в этом роде?

- Может быть, вы профессиональный обжора, как я и Бьорн, или шеф-повар, как Лиланд?

Ким Бу Чжун пожал плечами.

- Я - писатель, - cказал он ей. - Я подозреваю, что меня привезли сюда из-за книги, которая сделала меня знаменитым.

Лили кивнула, как будто это имело смысл.

Он продолжил.

- Книга была