Заклятая родня - Елена Ликина

— Просто так! — передразнил кот. — Ду́малку включать кто за тебя станет? Не простая то вещь. Заговорённая! Через неё пронимание творили.

— Прони… что?

Кот досадливо сплюнул и почесался.

— От мо́лодежь современная. Про-ни-ма-ни-е! — повторил по слогам. — Анну девчата через обод провели, чтобы побыстрее разродиласи. Знаешь, я и рад, и не очень, — вздохнув, доверительно продолжил кот. — Таперя Анютка силушку свою передала доче. Не попользоваласи почти. Обидно. Вместе мы бы могли такого наворотить!

— А… обод? Почему нельзя его брать? — Маринка никак не могла сосредоточиться на услышанном и воспринимала происходящее не как участница, а как сторонний наблюдатель.

— Сжечь его полагаетси, а тута ты. Влезла в историю, девка.

— В какую историю? — слабым голосом переспросила Маринка.

— Да в такую! — кот в возмущении прошёлся по двору. — Перешла ты через этот обод, дорогу к нам себе открыла.

— Мне к вам дорогу бабульки подсказали. На самом деле мне в Грачевники нужно.

— В Грачевники! — взвизгнул кот. — Вот ведь дела! Всё одно к одному покатилоси!

В голове у Маринки слегка кружило.

Она ясно представила со стороны, как сидит на теплых ступеньках и спокойно беседует с котом.

Наверное, всё же перегрелась по дороге сюда. Прихватила солнечный удар. И теперь вот мерещится всякое.

А может это чревовещательский трюк?

Кто-то прячется рядом и разыгрывает её. И вдобавок снимает на камеру, чтобы потом запостить в соцсетях!

Встряхнувшись, Маринка нарочито громко произнесла:

— Не люблю дурацкие приколы! Я вас раскрыла. Выходите!

— Ты кого зовёшь, шелапутная? — вскинулся изумлённый кот. — А ну, ежели послушаютси да выйдут. Первая о том пожалеешь.

— Ты тоже хорош, зачем пугаешь девчонку? Завёл себе манеру. — раскрашенная тётка в лосинах курила на крылечке, ловко пуская кольцами дым.

Кот засмотрелся на неё и в восхищении взмявкнул.

— Какова красота! Видала, как виртуозит? Глядел бы и глядел.

— Ты к кому приехала? — поинтересовалась у Маринки тётка.

— Я? Так… ни к кому. Дорогу хочу узнать. До Грачевников.

Тётка загасила сигарету и нахмурилась.

— Тебе зачем туда?

— По делам.

— Матрёш, вразуми дурную! — вмешался в разговор кот. — В самую ведь логовищу собраласи!

— От дурного слышу! — огрызнулась Маринка и поднялась со ступеней.

Тётка молчала, задумчиво её разглядывая.

Под жёстким оценивающим взглядом сделалось неуютно.

— Я пойду, наверное. Спасибо. До свидания. — пробормотала Маринка скороговоркой и двинулась к калитке.

— Ты его понимаешь! — утвердительно прозвучало ей в спину. — Как так получилось-то?

— Она через обод прошла. — проинформировал кот. — Я и чихнуть не успел, как это случилоси.

Ахнув, тётка скатилась с крылечка и догнала Маринку.

— Не уж, правда обод трогала?

— Простите, — залепетала та. — Я случайно!

— Не было печали, так добавилась! Не зря мне третьего дня в гуще кофейной глаза привиделись! Ох, девонька. О чём ты только думала?

— Колесо на обруч похоже. Вот я и попробовала. — Маринке передалась тёткина тревога. Захотелось оказаться подальше отсюда. Забыть и говорящего кота, и молодящуюся Матрёшу, а самое главное — причину, из-за которой она обманула родителей и приехала в эти места.

Причина была очень серьёзная и крылась в её сестре.

Лизу, сводную сестру по отцу, Маринка любила, несмотря на все её причуды.

Была та старшая по возрасту, но по уму — дитя. И со временем странности только множились.

Лиза могла днями не выходить из своей комнаты. Сидела, завернувшись в одеяло да отрешённо смотрела в одну точку. Постепенно она совсем перестала ухаживать за собой — мылась редко, одевалась во что попало, новые же вещички, что специально подсовывали встревоженные родители, оставались лежать нераспакованными. Порядком отросшие волосы Лиза не расчесывала сама и никому не позволяла к ним прикасаться.

Периодически родители возили её по больницам, посещали консультационные центры и специальных врачей, предпринимая тщетные попытки вывести дочь из этого состояния. Но всё было без толку, достучаться до Лизы не удавалось.

Не так давно проявилась у Лизы странная способность снимать боль.

Маринка часто мучилась мигренью. Во время очередного приступа, когда она лежала у себя не в силах и пошевелиться, послышался скрип двери да шаркающие шаги. Сестра теперь ходила как старушка, сгорбившись и не отрывая от пола ног.

— Лиз, ты чего? — шепнула Маринка, не оборачиваясь.

Лиза не ответила. Только положила ладонь на затылок Маринке, легонько провела по волосам, принялась медленно поглаживать, перебирая пряди. И удивительное дело — там, где не помогла сильная таблетка, справились руки сестры, и мигрень отступила.

— Как ты это сделала? — потрясенная Маринка села на кровати, помотала головой для надёжности, проверяя, не заболит ли снова. Голова не заболела. Рассосался и муторный комок в желудке. Маринка снова была бодра и полна сил.

Лиза ответа не дала, лишь взглянула искоса, скривила губы в улыбке и бочком-бочком уковыляла из комнаты. Оставалось только гадать, откуда взялся у неё этот дар.

Игнорировать причуды и странности Лизы становилось всё труднее. Последней каплей стали её поделки.

Сначала она приохотилась плести косицы из верёвочек. Потом распустила свитер, что связала для Маринки бабушка, мамина мама. Принялась сворачивать из пряжи моточки, пытаясь создать маленьких куклят.

Жаль было Маринке свитера, но она смирилась — понадеялась, что новое занятие расшевелит сестру, проделает прореху во всегдашнем сумеречном её состоянии.

Купив симпатичную плетёную корзинку, Маринка собрала туда цветные лоскутки, пуговицы, катушки с нитками, ножнички да игольницу-сердечко и подарила всё сестре.

С той поры в комнате Лизы поселились странные создания. Не разобрать было, кого она мастерила теперь — то ли старушек, смахивающих на птиц, то ли птиц, напоминающих старушек.

С одинаковыми вытянутыми лицами-клювами, черными пуговками глаз, в криво скроенных одёжках да платочках до самого лба, заняли они подоконник, кровать, расположились на кресле и на столе. С каждым днём к многочисленной группе прибавлялась очередная самоделка. Но Лиза и не думала останавливаться, кроила да сшивала детальки с фанатичным рвением.

Маринку новые куклы пугали, под взглядами равнодушных бусинок-глаз пробирали её мурашки. Ночью в квартире постоянно что-то шуршало и поскрипывало. Чудились чьи-то осторожные шажочки и тихий зловещий смех.

Когда куклы основательно забили комнату, мама решила сложить их в коробки и выбросить. Но сестра не позволила, схватив ножницы кинулась на защиту своих созданий и пропорола матери руку.

После этого случая родители собрались на совет. Они долго и эмоционально спорили в своей комнате, а потом пригласили Маринку и поставили перед фактом, что Лизу следует изолировать.

Маринка и сама понимала, что нужно. Странные выходки сестры уже не казались безобидными. Маринка с тревогой подмечала необъяснимое хитроватое выражение, всё чаще возникающее у Лизы — словно та знала какой-то секрет и скрывала его от других. Это зловещее