Водяной 5 - Константин Паули

Она усмехнулась, но потом тут же посуровела.

— Только вот к этим невинным сербским овечкам уже местные стервятники слетелись. Представляешь, припёрлась сюда на днях наша Тамарка.

— И что Тамара? — крайне осторожно спросил я, потому что понимал, магия кикиморы — мощная вещь, но против постсоветской вахтёрши бессильная.

— А то! — баба Нина возмущённо взмахнула руками. Стоя́щий на самом краю её стола глиняный горшок с молодым торчащим во все стороны алоэ испуганно качнулся, но чудом избежал падения. — Накрашенная, как пожарная машина перед парадом! Юбка — одно название, парфюмом несёт за километр. А я ей — куды⁈

— А она?

— А она: «Хочу, Нина Васильевна, нанести визит дипломатической вежливости сербским товарищам», — баба Нина победно упёрла руки в необъятные бока. — А я ей прямо поперёк прохода встала. Грудью! Говорю: «Куда прёшь, чучело ты болотное⁈». А она мне зубы скалит и шипит: «Не смей мешать мне личную жизнь устраивать, старая калоша! Я, может, своё последнее женское счастье ищу!».

Вахтёрша фыркнула так мощно, что на стёкла её каморки завибрировали.

— А я ей прямо в её бесстыжие глаза говорю: «Устраивай свою личную жизнь, где тебе угодно! Хоть в Краснодар едь, хоть на остановке знакомься! Но только не на вверенной мне территории! Меня сюда Котляров с Павлом Семёновичем поставили блюсти порядок, а не для того, чтобы тут происходил обмен генофондом». В общем, поорали маленько, и я её выгнала взашей.

— Сурово.

Баба Нина, выпустив пар, тяжело вздохнула, поджала губы и на некоторое время задумалась. Весь её воинственный пыл внезапно куда-то улетучился.

— Что-то я расходилась на нервной почве, — пробормотала она, потирая виски. — Хотя Елена Малышева не рекомендует. Давление опять скачет, погода, видать, меняется. Слушай, Вадим… А ты в райцентр сегодня, случайно, не едешь по своим почтовым делам?

— Не планировал, — честно признался я. — А что случилось?

Она наклонилась ближе к окошку, и её голос упал до трагического шёпота. Зачем шептать я не понимал, мы были одни.

— Ой, Вадик. Горе у меня. Беда пришла, откуда не ждали.

— Что стряслось? — я прикинул, что в системе координат поселковой одинокой женщины бедой могло быть всё что угодно, начиная от севших в пульте от телевизора батареек и до упавшей на огороде летающей тарелки.

— Куры мои издохли, — скорбно, с надрывом выдохнула баба Нина, глядя на меня с тоской и я её чувства вполне себе мог понять. — Все до единой, все двадцать семь штук. За одну ночь полегли, как озимые.

— Ого, — я совершенно искренне посочувствовал масштабам моральных и материальных потерь. — А ветеринары что говорят?

— Да что они скажут, Вадим? — она горько вздохнула. — После того как у нас в посёлке, в далёком две тысячи втором, ветстанцию закрыли, обращаться можно только в район. Нашла их телефон в этом… как его… тырнете! Позвонила, ага. Плачу в трубку, объясняю ситуацию. А там какая-то малолетняя девка мне и отвечает, дескать, женщина, чего Вы от меня хотите, мы по телефону зубы не лечим.

Баба Нина неожиданно хлопнула могучей рукой по столу, отчего горшок с алоэ подпрыгнул на пару сантиметров.

— Я ей не особенно громко кри… то есть, говорю в ответ — причём тут зубы, интеллигенция⁈ У курей нет зубей. Или как там говорят? В общем, эта оглохла малёхо, трубку другой Айболит взял. Объяснила ещё раз, что птица издохла. Вся, разом! Вечером клевали зерно, кудахтали, а утром захожу в курятник — все лежат лапами кверху, как мой Алёшка, царство ему небесное, после каждой попойки!

— А они что на это?

— А новый Айболит спокойно так и говорит: «Ну, тогда выберите три тушки разного возраста. Сложите их аккуратно в картонную коробку, надпишите сверху жирным маркером свою фамилию с адресом и везите к нам, в лабораторию на анализы. Мы их вскроем, изучим, лаборатория там, все дела. Только тогда скажем, что с Вашими курами приключилось, что за поветрие. Причём — бесплатно».

В этом месте своего повествования она презрительно фыркнула.

— Нет, ты только послушай их! «Бесплатно» они примут! К чему он вообще про оплату заикнулся? Я что, за уже совершенно дохлых курей им ещё и приплачивать из своего кармана должна была? Совсем в своём районе страх потеряли. Чтоб им повылазило! Кхе. К чему это я? В общем, Вадик, выручай. Сможешь отвезти этот скорбный груз? Адрес я тебе дам. На автобус я никак не успею со своей новой работой.

Я посмотрел на наручные часы. В принципе, работу я уже закончил, можно и помочь.

— Смогу, — коротко кивнул я, принимая решение. — Нина Васильевна, давайте Вашу коробку, съезжу.

— Ну так-то она не тут, коробка-то, — ответила баба Нина. — Я же ещё из ума окончательно не выжила, чтобы покойных рябушек с собой из дома на работу таскать. Примета плохая, да и брезгую.

В этот самый момент мой взгляд упёрся в холодильник со стеклянной дверью, такой, в которых обычно стоят ряды пива и газировки. На средней полке этого чуда техники, аккуратно зажатые между пакетом кефира и пузатой банкой с солёными огурцами, ровной стопочкой высились три картонных лотка, под завязку набитые крупными куриными яйцами. К верхней картонке был пришпилен стикер кричащего лимонного цвета с надписью от руки: «10 шт. — 100 рублей».

Я медленно перевёл взгляд с витрины с яйцами обратно на бабу Нину и красноречиво приподнял бровь с бессовестным вопросом: «А как же это?».

Ни один мускул не дрогнул на её широком, непроницаемом лице. Она величественно выпрямилась, расправив могучие плечи, и произнесла с чеканной интонацией римского сенатора, выступающего на Форуме:

— А что ты на них так смотришь, Вадим Иванович? Чего глаза вытаращил? Яйца эти я приносила ещё вчера утром, до трагедии. Я их сербам продаю и монтажникам из двести пятой. У строителей работа тяжёлая, физическая, им белок качественный нужен, диетическое питание для поддержания сил. И им огромная польза для организма, и мне копеечка к пенсии. Так что ты не путай! Это товарные яйцы! А то — дохлые куры. Покойникам на моей вахте категорически не место. Уяснил? Вопросы ещё остались? Нет? Значит, пошли.

Она встала и начала неторопливо натягивать на