Операция: Конго - Уильям Микл

Их лодочник сказал, что путь займет три часа, и ровно через три часа они обогнули изгиб реки и увидели впереди на берегу поселение. Потребовались всего несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так. Это была небольшая деревня - полдюжины хижин из глины и соломы, а с одной стороны стояли три большие палатки, очевидно, служивших жильем для медицинской бригады. Одна из палаток сгорела, и из ее углей еще поднимался дым. На другой по одной из сторон тянулась красная полоса, и Бэнкс по опыту знал, что это не краска. Два длинных каноэ с веслами в носовой части стояли на берегу. Никаких признаков жизни не было.

Ему не пришлось отдавать приказ. Колоду карт быстро убрали, сигареты затушили, и у каждого наготове было оружие, когда проводник причалил лодку к шаткому деревянному причалу. Бэнкс вывел их из лодки, вверх по берегу и через него к речному причалу.

- Сержант, ты, Дэвис и Уилкинс - проверьте хижины. Bигго и я осмотрим палатки. Никаких героизмов и никаких выстрелов, если только не возникнут серьезные проблемы. Все время держитесь в поле зрения друг друга и вернитесь сюда через пять минут. Если кого-нибудь найдете, крикните.

Не дожидаясь ответа, он повел Bиггинса вправо, к дыму, поднимавшемуся от сгоревшей палатки.

Никаких признаков жизни не было. Они обнаружили кровь на земле возле обеих уцелевших палаток и обугленные останки двух тел в зоне пожара, но внутри палаток они нашли лишь валявшуюся в беспорядке разбитую медицинскую аппаратуру и компьютеры.

- Черт возьми, капитан, - сказал Bиггинс. - Похоже, сюда попала бомба. Что здесь произошло?

Бэнкс не знал, что ответить. Он знал только, что они ищут двенадцать сотрудников ВОЗ, а здесь были лишь два тела. Задача внезапно значительно усложнилась.

- 2 -

Фрэнк Хайнд почувствовал, как в нем нарастает старое знакомое напряжение, когда он вел двух рядовых к хижинам из грязи и соломы. Сколько бы боевых действий ни видел человек, сколько бы лет ни прошло, он по-прежнему чувствовал, как сжимается желудок, по-прежнему должен был бороться, чтобы сохранять сосредоточенность и самообладание. Место казалось мертвым и тихим, но он видел, как гибли люди, которые считали подобные ситуации само собой разумеющимися. А те два парня, что были с ним, хотя и были хорошими людьми, во многих отношениях все еще были молоды. Он был обязан уделить им все свое внимание.

Он подошел к первой хижине с поднятым оружием, давая знак остальным двоим оставаться позади него и прикрывать его, пока он выходил на одну сторону открытого входа. Он замер, прислушиваясь. Не услышав ни звука изнутри, он рискнул заглянуть внутрь.

Это было одно единственное пустое помещение с твердым глиняным полом и очагом посередине, пепел в котором выглядел темным и холодным. Он вошел внутрь и не нашел ничего, кроме трех брошенных деревянных мисок, содержимое которых представляло собой застывшую, зловонную кашу из мяса и какого-то овоща, который он не смог опознать. Он не собирался пробовать ни кусочка.

Вторая хижина оказалась такой же пустой, как и первая; единственным свидетельством того, что здесь недавно кто-то был, были еще несколько недоеденных мисок с едой.

В третьей хижине они обнаружили источник этой еды - большой глиняный котел, висевший над очагом, который был еще теплым на ощупь. Из горловины котла поднимался едкий запах.

Дэвис заговорил первым.

- Черт возьми, сержант. Что они тут варили? Метамфетамин?

Хайнд нашел деревянную ложку, висевшую рядом с горшком, и помешал ею смесь внутри. Запах тут же стал еще хуже.

- Хватит уже, сержант, - сказал Уилкинс. - Это хуже, чем один из пердежей Вигго.

- Подожди секунду. Здесь лежит какой-то кусок. Я хочу посмотреть, что это такое.

Что бы это ни было, оно оказалось почти слишком большим для половника, и когда его пытались вытащить из кастрюли, оно выскользнуло из половника и с глухим стуком упало на пол. Трое мужчин собрались вокруг.

- Что это, блядь, такое, сержант? - спросил Дэвис.

- Ты здесь медик, - ответил Хайнд. - У тебя есть опыт в биологии. Сам скажи.

Дэвис наклонился, чтобы рассмотреть поближе, но Хайнд остался на месте, сверху вглядываясь в то, что походило на голень и лапу какой-то птицы - очень крупной птицы.

- Страус? - спросил Уилкинс.

- Здесь, в джунглях? Нет, это животные равнин, - ответил Дэвис.

Он ткнул в лапу стволом винтовки. Часть кожи отслоилась, обнажив частично приготовленное мясо под ней. Воняло так, что дух перехватывало, и все отступили к дверному проему в поисках свежего воздуха.

- Если не страус, то что? Орел? - спросил Уилкинс.

- Он должен был бы быть чертовски огромным, - ответил Хайнд. По его оценке, лапа была длиной более восемнадцати дюймов[2] от носка до пятки, а каждый коготь был толщиной с мужское запястье. - Ты слышал об орлах таких размеров?

Он не сказал этого вслух - молодые парни тогда там не были, - но думал о том бардаке в Сибири, о генетических экспериментах и об огромных птицах из далекого прошлого, способных сбивать самолеты.

Эти ублюдки размножились? Они распространяются?

- Вынеси это на свет, парень, - сказал Хайнд Уилкинсу. - Капитан захочет на это взглянуть.

Уилкинс побледнел как полотно, но глубоко вздохнул, нырнул в хижину и выскочил обратно, не успев даже открыть рот. Он бросил лапу на землю. В тот же миг с причала раздался вопль. Их проводник заметил, что у них у ног.

- Мокеле-Мбембе, - закричал он. - Мокеле-Мбембе.

Он начал отвязывать лодку. Хайнд бросился бежать к причалу, но опоздал - не успел помешать мужчине завести подвесной мотор и увести лодку вниз по реке, откуда они приплыли. Мужчина не оглянулся и вскоре скрылся за изгибом реки; остался лишь гортанный рокот двухтактного двигателя, пока он не стал слишком слабым, чтобы его можно было расслышать.

- Что, черт возьми, на него нашло? - спросил Bиггинс, стоя рядом с Хайндом.

Капрал и капитан подошли посмотреть, в чем дело. Хайнд вкратце рассказал им о случившемся и привел их к частично сгоревшей конечности.

Капитан посмотрел на нее, и Хайнд заметил тревогу в глазах своего старого друга.

- Вы знаете, что это такое, капитан? - спросил Хайнд.

Бэнкс покачал головой.

- Нет. Но врачи, которые здесь были, полагали, что здесь может быть яд, что-то из того, что ели