Гематофаги - Стивен Козеневски

- То есть мы существуем, чтобы существовать. Это тавтология. Ужасный ответ.

Внезапно я понимаю, что директор играет не по правилам собеседования. Все члены комиссии перестали делать пометки в своих планшетах и прикованы к разговору. У нас что, настоящая академическая дискуссия? Если она хочет схлестнуться - я готова.

Я поднимаю палец.

- Только если мыслить в рамках индивидуума.

- В каких же других рамках мне следует мыслить?

- В рамках биома. Видите ли, существование отдельного организма в сущности бессмысленно. Вы или я можем умереть сегодня или завтра - а жизнь продолжится. Смысл в том, что сама жизнь сохраняется. Мы возникли как бактерия в луже, но бактерия не может сохраняться в одной луже. Она должна распространиться на другие лужи, иначе есть угроза, что удар молнии или обвал камней уничтожат всю жизнь. И вот мы распространились по всем лужам. А потом вопрос стал в том, что же будет с судьбой Земли?

- А что с ней?

Я откидываюсь на спинку стула и складываю пальцы вместе.

- Наши предки знали только одно наверняка: жизнь на Земле прекратится. Когда-нибудь взорвется Солнце, но вероятность катастрофы до этого момента стремилась к ста процентам. И если бы Земля была уничтожена - руками ли человека или природой, - жизнь бы прекратилась. Следовательно, вся жизнь на Земле была подчинена одной цели: колонизировать новые миры с новыми биомами. Сохраняться, как я и сказала изначально.

Директор тяжело вздыхает.

- Значит, главное стремление жизни - межзвездные перелеты?

Я пожимаю плечами.

- Можно сказать и так.

Директор фыркает.

- Вряд ли какому-нибудь киту есть дело до межзвездных перелетов.

- Вы за спасение китов, я правильно поняла? Как я уже говорила, индивидуум - даже отдельный вид - не имеет значения в большой картине. Киты существуют, чтобы создавать атмосферу для человечества, которое создаст межзвездные перелеты. Вся жизнь с начала времен стремилась породить вид, способный мыслить, создавать технологии, который в конце концов отправится к звездам и возьмет с собой другие виды. Чтобы жизнь как таковая сохранилась.

Директор не моргает, не делает паузы. Она просто говорит:

- Я хочу предложить вам работу.

Я киваю.

- Я обязательно рассмотрю это предложение. Пришлите мне детали и...

- Я хочу предложить вам работу прямо сейчас. Вам просто нужно ответить на один вопрос: вы справитесь с ней?

Я смотрю на лица пятерых членов комиссии. Все молчат, понимая, что они здесь - лишь декорация, судилище с заранее известным приговором, формальная печать, которая на этом конкретном документе не нужна. Могли бы остаться в комнате только я и директор.

- Полагаю, это зависит от того, что именно за работа.

- Если я скажу вам, а вы за нее не возьметесь, это можно будет рассматривать как корпоративный шпионаж. С вашей стороны.

Шпионаж. Корпорация "Хестл" печально известна своей строгостью - за шпионаж полагается обязательная смертная казнь, с пытками и членовредительством на усмотрение дисциплинарной комиссии.

Я перестаю скрещивать ноги и встаю, демонстративно пожимая руку каждой женщине в комиссии по пути. Каждая из них в свою очередь изображает ответную улыбку. Директор дает мне дойти до открытого шлюза и только тогда окликает:

- Подождите.

Я оборачиваюсь. Ее лицо сморщено, будто она только что разжевала особенно горький лимон.

- Вы согласитесь на тридцать шесть часов домашнего ареста и заморозки ваших активов на тот же срок?

- В обмен на то, чтобы услышать ваше предложение?

Директор кивает. Не буду отрицать - мне любопытно. Зачем притворяться? Думаю, я вытерплю унижение полутора суток под арестом, если придется отказаться. Но у меня такое чувство, что от этого предложения я не откажусь. Я снова сажусь на свое место.

- Дамы, - говорит директор, - есть ли какие-то причины, по которым мисс Амброзиак не может быть принята на работу в "Хестл"?

Я замечаю, что она, по крайней мере, знает, что я не доктор. Члены комиссии по найму хмурятся, но никто не подает голоса. Им явно не нравится такое обращение, им указывают на их абсолютную бесполезность. Но они ничего не могут поделать.

- Хорошо. Спасибо. И, Конни, проследите, пожалуйста, чтобы оформили арест и заморозку активов. Благодарю.

Комиссия по найму выходит, лица вытянутые, одутловатые, надутые. Директор даже не ждет, пока закроется шлюз.

- Мне нужен человек, который разбирается в колонизационных кораблях. Кто сможет сказать, что осталось, что работает, где верх, где низ. Кто не заблудится.

Меня это застает врасплох.

- Я не... я не умею. Я не смогу. Нет.

Директор хмурится. Она двигается, прихрамывая, и с трудом усаживается напротив меня.

- Я это знаю. Никто из ныне живущих не умеет. Вопрос в другом: сможешь ли ты быстро освоить эту тему? И, что важнее: сможешь ли ты изучить ее так, чтобы никто в библиотеке Илофта не заметил?

- Э-э-э. Возможно.

Директор поворачивается боком и закидывает свою (предположительно) больную ногу на свободный стул.

- И самое главное: сможешь ли ты во всем разобраться за двенадцать часов?

Я качаю головой.

- Нет. Вот это абсолютно точно нет.

- Буду считать, что ты умная девушка и сделала все правильные логические выводы.

Да, сделала. Где-то нашли старый заброшенный колонизационный корабль. Новость еще не объявили официально, но вот-вот просочится. Мегакорпорации рвутся выяснить, кто быстрее доберется туда на своем корабле. Колонизационные судна появились до того, как подписали какие-либо соглашения о спасательных работах. А это значит, что гонку выигрывает не самый быстрый. Просто явиться и заявить права первенства на спасение не получится. Кто бы ни пришел первым, он победит, только если действительно сумеет первым провести спасательные работы.

- Я смогу сделать то, что вы просите, если вы дадите мне... двадцать четыре часа.

- С учетом времени на перелет?

Я обдумываю. Что действительно сбивает с толку - это вопрос: почему бы просто не отбуксировать колонизационный корабль в дружественную мастерскую по разделке? Конечно, понадобится охрана, но буксир и пара истребителей должны добраться туда за рекордное время. Зачем вообще соваться на корабль?

- Три часа в хранилищах Илофта и пятнадцать часов с данными, да.

- А шесть часов на...?

- Ну, вы же не ожидаете, что я поведу экспедицию на разбившийся заброшенный колонизационный корабль без того, чтобы выспаться перед этим?

Директор почти улыбается. Значит, все мои догадки верны. Корабль погиб не