Сады ночи - Грег Ф. Гифьюн

внекадровый сценический свет, окрашивающий её мягкими индиго-оттенками, Марк понимает: женщина — его хозяйка; фотография, по всей видимости, запечатлела её во время какого-то выступления много лет назад.

Он немного слоняется по комнате, прежде чем опускается на маленький диван.

Мгновение спустя Уилма появляется в дверном проёме кухни, завешенном чёрными бусами из оникса. Она несёт изящный поднос, на котором расставлены две чашки чаю, молочник, серебряная сахарница с кубиками сахара, миниатюрные щипцы, две ложки, салфетки и небольшая тарелка песочного печенья; ставит его на журнальный столик с улыбкой. Следом соблазнительно скользит чёрный кот с поднятым хвостом и жёлтыми глазами, наблюдающими за ним. — Это мистер Тиббс, — объясняет она, кивая в сторону животного.

— Интересное имя.

— Мой брат был поклонником Пуатье, и, ну, это долгая история. Его имя — своего рода дань памяти брату.

— Привет, — говорит он коту, который, кажется, заинтригован им, но держится на расстоянии.

Передав Марку чашку, Уилма берёт свою, добавляет немного молока и кубик сахара, затем перебирается в одно из кресел и садится. — Да не пялься же так, Тиббс. Это невежливо.

Совершенно безразличный к этому замечанию, кот скользит прочь, запрыгивает во второе кресло и начинает самозабвенно умываться.

Без пальто и солнцезащитных очков Уилма оказывается ещё более хрупкой, чем Марк первоначально думал, а глаза у неё, хотя и красивые, и умные, выглядят очень усталыми. Это человек, проживший жизнь сполна, но большая её часть позади. Несмотря на то что — Марк уверен — она прилагала все усилия, лицо Уилмы заметно постарело по сравнению с тем, что на фотографии, а вместо расшитого пайетками платья на ней чёрные джинсы и чёрный водолазный свитер, которые вместе с чёрными кожаными сапогами красиво контрастируют с серебряными волосами и бледной кожей.

Револьвера нигде не видно.

Марк задумывается, куда он делся.

— Что ж, нечасто я зову незнакомых мужчин к себе в дом, — сказала она ему, пока они ещё стояли снаружи, — но у меня обычно очень хорошая интуиция в таких вещах. Я заметила: заблудившиеся умеют находить друг друга, сами того не сознавая. Может, это синхронность, может, судьба — кто знает? Почему бы вам не войти и не посидеть немного?

— Не беспокойтесь, вам не нужно —

— Вы ведь никогда не причините мне вреда, правда, Марк?

Он смотрел в чёрные линзы. — Нет, мэм. Не причиню.

— Вас самого ведь глубоко ранили, не так ли?

Не зная, что сказать и как ответить, он пожал плечами.

— Войдите на минутку, — сказала она, приходя ему на помощь. — Отдышитесь и выпейте что-нибудь тёплое. Потом позвоним, чтобы кто-нибудь приехал за вами. Я лично не отказалась бы от компании и взрослого разговора для разнообразия.

Марк отпивает чай. Жидкий, но приятный для горла. Ссадины на ладонях — от падения — всё ещё ноют, но кровь уже не течёт, а тепло чашки успокаивает их. Он вспоминает прежние времена, когда умел справляться с такого рода ситуациями, мог легко скользить в любой социальной обстановке и выходить из неё. Теперь ориентироваться даже в самых простых вещах стало невыносимо неловко. — Спасибо, — говорит он, приподнимая чашку. — Очень вкусно.

— Хороший день для чая, — замечает Уилма, закидывая ногу на ногу. — Вы здесь новенький или снимаете?

— Мы с женой и старым другом остановились в шале неподалёку. Они уехали в город за завтраком и продуктами.

— Незабываемое занятие, должно быть.

— Я не должен был, но пошёл гулять, пока их нет.

— Под домашним арестом, значит?

Марк мягко, послушно улыбается. — У меня есть кое-какие проблемы.

— А у кого их нет?

— Это не страшно, я — я имею в виду, я не опасный или что-то в этом роде, просто...

Уилма указывает на поднос. — Возьмите печенье, дорогой.

Марк берёт одно, откусывает. — Спасибо. Вы очень добры.

— Бывают моменты. — Уилма подмигивает. — Откуда вы?

— Из Массачусетса, недалеко от Кейп-Код.

— Как тесен мир. И ещё одна синхронность. Я сама выросла недалеко от мыса. В восьмидесятые немало времени провела в Бостоне. — Она улыбается, но, кажется, озабочена более серьёзными мыслями. — Много лет я жила в Гринвич-Виллидж. Обычно в это время года я здесь не бываю, но мне нужно было куда-нибудь сбежать, и я так надеялась на тишину и покой — в этом месте, во всяком случае, с этим всё в порядке. Я всегда была городским человеком, но научилась ценить это место. Мы — я и мой партнёр Кристофер — купили его несколько лет назад как место для отдыха. Обычно мы приезжали сюда на несколько недель летом. Он любил это место. Впервые я приехала сюда одна с тех пор...

Над ними опускается тишина, неотступная, как стервятник.

— Крис умер несколько месяцев назад.

Он каким-то образом чувствует: за этим стоит нечто большее.