Харам - Алан Кранк

Поезд, которого Сэм ждал, пришел под вечер.

— Я отдал ему бакшиш, и он отчалил, — сказал Михаил, или Мурадин, или как там его на самом деле. — Он сказал, что ты и без него управишься, а там смотри, разбирайтесь сами. Но с вас еще двенадцать телег.

Глаза у Мурадина были черные, как отработанное масло, а лицо чуть бледнее обычного. Игорь представил, как Сэм покорно забирается внутрь. Не в поезд, конечно, это был автомобиль.

Что толку спорить? Врезать? Хуки и апперкоты не проходят музыкальной школе. Игорь попытался перевести все в шутку. Трижды повторил: «Нет, а серьезно?» — и, ничего не добившись, отправился в барак спать. Всю ночь луна смотрела в окно и шептала: «Беги».

Тууоонг.

Проснись. Где-то за холмом, на ферме, блеют бараны и шумит трактор. Легкий ветер шевелит сухим бурьяном на краю балки. Мир проступает сквозь стену глухоты и слепоты, которая выросла сама собой после исчезновения друга.

Очень скоро тот поезд, который подобрал Сэма, приедет и за тобой.

Бежать. Скорее. Пока не вернулся Левшорукий. Пока жара не выпила остатки сил.

Рука, замахнувшись, замирает в нескольких сантиметрах от барабана. Ритм сбивается.

И куда ты сможешь дойти? До следующего холма? Или может даже до четвертого холма от Сиськи Сабрины. Но не дальше. Ты не знаешь даже, в какую сторону идти. Единственная возможность куда-то выйти — это идти по дороге. То есть вернуться к ферме. Они даже не поедут тебя искать. Вернешься сам, когда начнешь подыхать от жары и жажды.

Тууоонг.

Листья на иве зашумели еще громче. Как будто приближался ураган. И между порывами ветра, когда листва стихала, была отчетливо слышна флейта.

* * *

Что-то разбудило Андрея посреди ночи, и четкое осознание постороннего вмешательства вмиг развеяло остатки сна. Он перевернулся на другой бок и посмотрел в окно сквозь широкую щель между занавесками. До рассвета было еще далеко. Лампа над порогом тускло освещала часть двора перед домом, машину и четыре пакета с мусором на границе участка, которые он собирался сжечь. В тишине ветер чуть слышно шелестел целлофаном.

Крысы. Больше некому. Опрокинули что-то на кухне.

Андрей прислушался. Шелест пакетов. Шум ветра. Как будто даже стук колес поезда где-то за Прогрессом. Звуки в долине и прежде разносились очень далеко, но после того, как деревья сбросили листву, мир как будто сжался. Андрей снова подумал про крыс, когда вдруг громкий крик разорвал тишину.

— Не надо!

Казалось, будто человек (мужчина или подросток, но точно не женщина) стоит прямо за стеной. Андрей подскочил с кровати и подошел к окну.

В учебнике по «Окружающем миру» за четвертый класс было написано, что в ясную погоду горящая спичка видна за десять километров. Фары горели ярче тысячи спичек. Два мертвых глаза. Как будто скелет с фонарем, вставленным в череп, стоял на краю поля и таращился в окно.

— Кто-нибудь! Помогите! Прошу!

Крик оборвался. Воображаемый ботинок со всего маха врезался в лицо воображаемой жертве, стоявшей на коленях со связанными за спиной руками. Человек повалился на бок и захлебнулся кровью.

Андрей отступил и наткнулся на стул. Воспоминания о ночи в компании призраков мгновенно наполнили голову. Но тогда страх был другим. Андрей был пьян, и все происходящее было похоже на сон. А сейчас все просто звенело от реальности.

— Отпустите! Пожалуйста! Я никому ничего не скажу!

Андрей подумал про мертвых овец, разбросанных по полю. Возможно, однажды ночью, прежде чем покинуть кошару, они тоже что-то услышали. Но невозможно же дальше стоять и ничего не делать. Не тот случай, когда можно ускорить шаг или перейти на другую сторону улицы, чтобы остаться в стороне.

Он нащупал на тумбочке телефон и разблокировал экран. Сто двенадцать. Кажется, так, если с мобильника. Нажал единицу и замер.

Сколько они будут ехать? В любом случае, намного дольше, чем он будет идти. Если он собирается это сделать.

Там, в ауле, тоже есть люди. Немного, но они есть. И от аула до моста ближе, чем от моста до фермы. А я не Брюс Ли и не Чак Норрис. О Господи, лучше бы они сразу заткнули ему рот.

— Кто-нибудь! Помогите!

На самом деле было отчетливо слышно, что он уже ни на что не рассчитывает. Голос живого мертвеца, которому не поможет ни одна полиция и ни одна скорая помощь мира. Человек затих. Пару минут спустя желтые огни за окном задрожали. Скелет развернулся и медленно зашагал в сторону дороги.

Теперь тебе не нужно быть Чаком Норрисом.

Мысленно Андрей уже шел вдоль реки, прислушиваясь к шороху камней под ногами. По меньшей мере, избит. Возможно, ранен. Если он потеряет сознание, отыскать его в темноте будет непросто. Если вообще возможно. Телефон, ключи. На всякий случай нужно взять с собой что-то из сарая — вроде ключа на сорок два или черенка от лопаты. Куда подевался фонарь? Маленький китайский фонарик со светодиодами вместо лампы, который попадается под руку по сорок раз на день, когда не нужно?

На пол полетело содержимое кухонных ящиков.

Ладно. Забудь про фонарь. Есть телефон. И про машинную аптечку тоже забудь. Не строй из себя спасателя МЧС. Просто иди. Быстрей.

Он поднял с кресла майку и успел отыскать взглядом этикетку, чтобы не надеть задом наперед, прежде чем раздался еще один, самый громкий за эту ночь, последний крик. Вопль. В нем не было слов. Не было усталости и отчаяния. Только страх. Бесконечный, леденящий кровь ужас, не оставляющий сомнений в развязке. На несколько секунд Андрей застыл в центре комнаты с майкой в руке. А когда крик оборвался, бросил майку на пол, а сам медленно сел на диван.

* * *

Игорю приснилось, что он изворачивается и катается по земле, как сбитый машиной кот. Он проснулся и открыл глаза. Темнота вокруг была в белесо-серой паволоке, а светлый квадрат окна, который обычно был виден с кровати, исчез. Опершись на локоть, Игорь привстал. Что-то под ним затрещало, как куриные кости на зубах Саида, и легкий порыв ветра царапнул колючей веткой по щеке. Воспоминания зловонной требухой вдруг вывалились из распоротого живота черноты. Все за исключением тех последних, самых важных, и, кажется, самых отвратительных минут, которые могли бы прояснить ситуацию.

Качаясь, Игорь поднялся на ноги. Справа сквозь стволы деревьев проглядывала пустота. Игорь вспомнил, как они с Сэмом разглядывали карту, когда у них еще были телефоны. У подножья горы текла река, вдоль реки