Харам - Алан Кранк

шла дорога. С реки в лес полз туман и холод. А слева, в лесу была абсолютная чернота, пробираться в которой можно было разве что на ощупь. Где-то в ней треснула ветка, и вдруг тут же рядом, на земле, в двух-трех шагах от Игоря, кто-то заворочался и закряхтел. Порыв ветра похожий на выдох курильщика еще плотнее накрыл туманом землю. На запястьях громко зашелестели обрывки скотча.

К реке. Нужно идти к реке.

Его качало, как с похмелья. Он слышал за спиной треск веток и шорох одежд. Иногда ему казалось, что за ним шли двое. Иногда — что не меньше десяти. Туман сквозь рот и нос забирался в голову и мешал думать. Туман становился все гуще и гуще. Снаружи и внутри.

В белой мгле он вдруг наткнулся на человека и сбил его с ног, когда тот вставал с земли.

— Э, аккуратней.

— О Господи. Извините.

Игорь помог ему подняться. Одна рука казалась втрое толще другой из-за оторванного рукава на пиджаке. В темных провалах невозможно было разглядеть глаз, но это лицо Игорь точно видел впервые. Всклокоченные волосы, многодневная щетина и впалые щеки. Он выглядел очень усталым и даже больным.

— Извините, у вас не будет телефона?

— Смеешься? Или ты свеженький?

— В смысле?

Человек тихо рассмеялся и, не ответив, шагнул в туман. Игорь сделал два шага за ним следом, прежде чем остановился. На фоне светлой пустоты меж деревьями виднелись человеческие силуэты. Женские, мужские и детские. Их было много. Они удалялись и одновременно сходились. Такие же слабые и усталые, как незнакомец в рваном пиджаке. И как сам Игорь.

Лесная грунтовка превратилась в каменную мостовую и вывела его из тумана к дамбе. Разрушенные каменные лестницы, заросшие мхом, покосившиеся балясины и пустые пьедесталы от статуй. Все это он уже видел сегодня. Рука сама потянулась к макушке и нащупала влажное пятно. Тяжелый удар по голове стал жирной точкой в его последних воспоминаниях.

Там, где несколько часов назад черкесы бросили его на землю, собрались люди. На разбитых перилах, рядом с тем местом, куда Мурадин бросил мешок с какими-то железками, сидел человек в строительной спецовке и ковырял палкой в потухшем очаге. Чуть поодаль от него, справа, женщина расчесывала волосы девочке, еще двое стояли у перил. Густые темные заросли за полянкой, судя по всему, означали конец пути.

— Извините, — обратился Игорь.

Человек перестал копаться в золе и поднял голову.

— Стоп. Дай-ка я угадаю. Все началось с того, что ты выбрал самый короткий путь от Черкесска до Кисловодска.

— Нет.

— Тогда от Кисловодска до Черкесска.

— Послушайте…

— Или ты подцепил девчонку на дороге, и все получилось как нельзя лучше. А теперь ты хотел бы найти свою машину.

— Нет.

— Да ладно? Тогда ты тот самый парень, которого мы хотим послушать.

— У вас нет телефона? Пожалуйста. Мне нужно позвонить.

Человек отодвинулся и похлопал по освободившемуся месту на камне.

— Давай. Садись. Мы тебя внимательно слушаем.

— Мне нужно позвонить. Правда. Реально серьезная история вышла.

— Тем более, что все так серьезно. Рассказывай. И не спеши. Времени у нас более, чем достаточно, желающих послушать, тоже. — Он хмыкнул и показал палкой в сторону леса.

Из леса на дамбу продолжали выходить люди.

— Ладно, — Игорь сел и уставился на золу. — Хорошо. Я с другом приехал в Кисловодск на гастроли. Мы музыканты. И случайно оказались на ферме здесь неподалеку. Друга убили. Скорее всего убили, я точно не знаю. А я сбежал. Теперь можно позвонить?

— Ты плохо рассказал. — Человек постучал палкой по земле, — Так не годится. Давай сначала.

— Это какой-то сюр, блин. Вы что, прикалываетесь?

— Да, прикалываемся. Уматывай на хрен отсюда. Походи, погуляй в лесу, заодно и подумаешь. Как надумаешь — придешь. Как тебе такой прикол?

— Хватит издеваться! — возмутилась женщина в футболке и повернулась так, что Игорь смог прочесть надпись «Адидас». — Объясни ему, что случилось.

Девочка испуганно схватила ее за руку и прижала к себе. Такая же синюшно-белая, как все остальные.

— Заткнись, — резко ответил человек у костра, — или уматывай с ним вместе. Здесь останутся только те, кому есть, что сказать.

Женщина не ответила и прижала к себе девочку.

— Ну и ну? — Он снова обратился к Игорю. — Или все-таки прогуляешься?

— Ладно. — Игорь поднял руки, как боец, решивший сдаться в плен. — Я с другом поехал…

— Не надо. Начни с последнего вторника сентября.

— Почему?

— Остальное мы слышали.

* * *

Всю ночь на полу, в квадрате лунного света, медленно покачивалась тень тутовника. Под полом и за стеной копошились крысы. Корвалол плохо справлялся с угрызениями совести, и до чертиков хотелось выпить. Когда темнота за окном посерела и рассеялась так, что силуэт горы приобрел четкие границы, он встал с кровати, оделся и вышел во двор. Утро было пасмурным и холодным. Трава, щебень на дорожке, порог и пустая собачья будка — все было покрыто белесым налетом росы. Андрей вышел во двор, как будто без четкого намерения, но с надеждой на то, что оно появится.

— Попытка сохранить лицо, — так бы определил его состояние начальник сырьевого отдела Черезов и охотно взялся бы раскладывать душевные метания по полочкам.

Прикладная психология и развивающие тренинги — это была его стихия. Всякие точки невозврата, сдвиги рамок и мозговые штурмы. С ним Андрей тоже не рассчитался.

За полем, у оврага с мертвыми овцами, Андрей немного задержался. Намерение дойти до дамбы не стало тверже, напротив, возникло ощущение какой-то неправильности. То самое «мне сказали…», обычно предшествующее «… и свернул я».

У реки ветер был заметно слабее, чем в поле, и все же под куртку стоило поддеть свитер. Мокрые от конденсата ветки смыкались над головой сводом темного коридора. Солнце так и не вылезло из-за горизонта, и небо, затянутое тучами, светило бледно-серым светом. Аптечка. Тачка из коляски. Ключ на сорок два. Он не взял ничего из того, о чем думал ночью.

Большую часть пути он не слышал ничего, кроме шороха камней под ногами. Ни птиц, ни журчания воды, ни мычания коров из аула. Здесь было намного тише, чем во дворе или, тем более, в доме. Хотелось громко вскрикнуть, чтобы сбросить крадущуюся в голове пугливую настороженность. Ну и заповедник. Да тут все передохло миллион лет назад. Некоторое время спустя послышался шум падающей с дамбы воды.

Открывшийся на дамбу вид напоминал японскую гравюру. От воды поднимался туман. Он полностью скрывал основание дамбы и расползался в стороны от реки под деревья. Редкие и слабые дуновения ветра то слегка подвигали