Страшные сказки. Выпуск 2 - Александра Ильина

ползла по бёдрам, животу и груди Ленки, делая из неё подобие куклы Вуду. Кожа плавилась под раскалённым воском. На теле вздувались и лопались крупные волдыри. Казалось, что каждое нервное окончание искрится и взрывается от боли. Глаза Ленки лезли из орбит, с подбородка сыпались слёзы, смешанные с соплями, а изо рта доносились судорожные завывания.

Когда раскалённая жижа поглотила Ленку полностью, с её костей начали отслаиваться куски мяса и застывшего воска. Однако к этому моменту она уже ничего не чувствовала.

Сквозь жалюзи пробивался мягкий лунный свет. Жанна смотрела на завораживающий танец пламени догорающей свечи. Затем она собрала застывший воск, вытащила из него длинные иглы и завернула в ярко-красную ткань.

Жанна усмехнулась, вспомнив про оставленную под матрасом серёжку. И про то, как однажды невзначай сказала Ленке, что матрасы следует переворачивать хотя бы раз в полгода.

Жанна надевала на леску Ленкиной судьбы нужные действия, поступки и слова. Так же осторожно и последовательно, как крохотные бисеринки. Она взяла со стола серёжку в форме звезды и положила её в бархатную коробочку, где хранилась точно такая же. По губам скользнула тень улыбки. Теперь им с Владом никто не помешает.

Елена Лопатина-Кибис

Омск

Болотная дева

Когда я был ребёнком, помню, бабка не раз предупреждала, чтобы я не заходил на болото один. Если всё же забреду по ошибке или по глупости юношеской, то обязательно должен иметь при себе пучок листьев тысячелистника, который убережёт от любой нечистой силы. А если встречу болотницу, то лучше лишиться слуха и глаз, чем попасть в её объятия. Ибо нет ничего страшнее её пыток.

Появилась она лет сто назад, может, чуть больше. Вот что о ней бабка рассказывала:

– Жила в нашем селе девка одна, красивая – страсть! Волосы – чистое золото, глаза – два омута синих, как посмотришь – будто в бездне утопаешь. И голос у неё был ангельский, чарующий. А фигура как у лани – все линии изящны, будто скульптор искусно слепил. Но насколько она была красивой, настолько и опасной. И чем старше она становилась, тем больше бед происходило в деревне, и, что интересно, особенно мужикам не везло. То мальчик в колодец упадёт, то медведи мужика в тайге раздерут, то в болоте кто-нибудь сгинет. И со скотиной творилось неладное: то курицы нестись перестанут, то у коров молоко пропадёт, то свиньи пятнами красными покроются.

Самое страшное – луна летом кровавая появляться стала, огромная такая, на всё небо. И лето жуть какое переменчивое – то мороз ударит так, что всё в огороде вымерзнет (и это в июле!), то солнце жарит так, что луга выгорают, то дождём зальёт. Ни ягод не собрать, ни шишек кедровых. Ясное дело – нечистая сила в наших краях поселилась. А где она? Кто? Не сразу и разведали. Да и кто мог бы подумать, что это наша первая красавица на деревне с ангельским голоском…

Бабка, помню, аж плевалась, когда о ней вспоминала, и крестилась, как безумная. Я потом один спать боялся, бегал к мамке с батькой. Оно хоть и страшно, а интересно, снова бабку расспрашивал, что дальше было. А ей лишь бы языком почесать, и неважно – со мной или с нашей соседкой бабкой Любой. Я и спросил:

– Как же распознали в деревне, что та самая девушка ведьмой оказалась?

Лучше б и не спрашивал!

– Очередной раз беда случилась: парень погиб. А она возле него сидела, мёртвого. И лицо у неё было жуткое, звериное. Будто сам дьявол смотрел на нас, а из глаз слёзы кровавые бежали. Только она смеялась, так смеялась, что всем нам жутко было, – говорила мне бабка и неистово крестилась.

– А что дальше-то случилось? – снова спросил я.

– Ничего, мал ты ещё. Вот когда с батьку своего вырастешь, тогда и расскажу, – ворчала бабка, а по виду было понятно: уж больно тяжело ей держать эту тайну в себе.

Пока мне годков так семнадцать не исполнилось, всё она молчала, я уже и не верил в её страшные байки, но всё ж любопытно было узнать, чем вся эта жуткая история закончилась.

– Люди в болото её вилами загнали, чтобы никуда сбежать не могла, пытались поджечь, но она – зараза – не горела. Потом всё же потонула в болоте. Туда ей и дорога, – махнула бабка рукой и дальше стала рассказывать: – Эта ведьма обернулась болотницей и мстит теперь, наших мужиков в болото затягивает. Но сначала вдоволь с ними нарезвится, ужасным пыткам подвергнет, так что человек умоляет её от мучений поскорее избавить. Поэтому и говорю, внучок, на болото не ходи, а то беду накличешь. Ты парень вон какой видный, уезжать тебе надо отсюда подобру-поздорову. А то и тебя болотница заманит.

– Бабуля, да не переживай ты так, болотницу, если что, я одолею. Вон какой сильный, что она мне сделает? – хорохорился я перед ней.

– Да ты, внучок, совсем недалёкий, видать, всё в рост ушло. Один только вид её пугает до чёртиков.

– А что с ней не так? Ты же говорила, что она девчушкой красивой была, что даже городские свататься приезжали.

– Один доездился – это тот, с которым её в тот жуткий день застали. Он её год добивался, бедняга, такими подарками задаривал, а она ему от ворот поворот. Решила избавиться от него, вот только запрятать не успела, вовремя люди её увидели и в болото загнали. Это она раньше красавицей была, а сейчас хвост огромный отрастила, зелёная сделалась, чешуёй покрылась, морда рыбьей стала.

– Наговоришь, бабуля, вот же на выдумки ты у меня богатая! – смеялся я, а она обижалась.

– Так ты у любого в деревне спроси, все то же самое скажут.

– Конечно, вы же вместе истории выдумываете. И эту придумали, что полдеревни в город сбежало, возвращаться боятся, в ваши сказки глупые верят.

– Вот зря ты так говоришь! Кто не верил, все сгинули. Ты же слышишь, как по ночам болото наше стонет, бывает, и крики доносятся. Это всё она! Житья от неё нет, всё никак не успокоится! – возмущалась бабка, а после подолгу со мной говорить не хотела.

Только напрасно я не слушал, правду она говорила. Я из армии вернулся и на первой же гулянке с друзьями поспорил на новый мотоцикл с боковым прицепом, что ночью на болото наведаюсь. Это я вроде как из армии весь такой из себя храбрец. И пошёл ведь, дурак!

Иду, а самому жутко, везде