Дочь Самайна - Надежда Черпинская

Лес жил по своим законам, беспощадным, но справедливым. Тот, кто приходил под его вечные своды со злом, получал зло в ответ. И это было как-то… правильно и естественно.

А вот в мире людей… всё было намного сложнее. И не было объяснения тому, почему люди творят зло, за что они ненавидят, почему издеваются над тем, кто слабее.

Фиона не могла понять, как можно жить так…

Её предали. И ладно бы враги… Но её предали самые любимые и родные.

Сначала Киллиан. Потом мама.

Куда же ей теперь идти? Что делать? Как жить?

Она осталась жива и даже цела снаружи, но сердце кровоточило непрестанно, а в груди будто зияла огромная чёрная дыра.

И ноги сами понесли её в лес. Словно он мог исцелить её от боли.

Она брела и брела, не отдавая себе отчёта, по туманным тропам, пока не вышла снова на берег.

Недавняя гроза стихла, будто её и не было. Пахло дождём, прелой листовой, озёрной водой.

Фиона остановилась, долго глядела на серебристые блики, танцующие на поверхности. Потом, запрокинув голову к небу, чуть прикрыла веки, подставляя лицо и тело потокам лунного света. И это призрачное сияние, льющееся с высоты, смывало с неё сейчас всю грязь, словно вода в душе. Боль утихала, отступало отчаяние, и покой окутывал сердце, как мягкий плед.

Она не услышала шагов, но ощутила Его присутствие за спиной.

Уже знакомая тёмная тень больше не пугала. Она устала бояться, бежать, ненавидеть.

Он медленно поднял руки, снял с головы свой причудливый шлем, увенчанный оленьими рогами. И серебряная корона тотчас растаяла бесследно, как туман.

Теперь Фиона видела его лицо. И оно не пугало. Оно было прекрасно. Как и всё, чему даёт жизнь Лес. А ведь Он был частью Леса, как и Лес был Его частью.

Тонкие черты, высокие скулы, черная бездна глаз, губы, которых так и хотелось коснуться. Волосы до плеч, цвета воронова крыла, цвета ночи, цвета его плаща…

— Ты вернулась, моя Луна… — прошелестел ветром в ночи завораживающий голос.

— Да… — шепнула с грустной улыбкой Фиона.

И он раскрыл объятия, нетерпеливо, словно ждал давным-давно…

Она шагнула к нему сама, прижалась щекой к груди, слушая, как бьётся вполне себе живое сердце, обвила руками, и он обнял её в ответ, пряча в уютное тепло сотканного из тьмы плаща. А потом, склонившись, коснулся губами её лба, оставляя на коже невесомый поцелуй.

Стало так хорошо и спокойно, словно она наконец-то обрела то, чего ей так отчаянно не хватало.

Себя.

— Добро пожаловать домой, моя Королева! — его шёпот у виска щекотал кожу. — Я ждал тебя…

Она подняла лицо и улыбнулась.

— Прости… что так долго… — Фиона протянула руку, касаясь его щеки. — Я заблудилась…

— Ничего… — покачал он головой. — Главное, что нашлась.

Губы их слились так естественно и легко, как сливаются по весне ручьи, бегущие с холмов, в полноводные речушки. И сердца сейчас стучали как одно. И дыхание его пьянило будто яблочное вино.

Он разжал объятия, отступил на шаг, а потом без всяких усилий сорвал с неё истрёпанное людское платье. Грязная, окровавленная ткань пала к босым ногам. И Фиона осталась стоять перед ним полностью обнажённой. Но собственная нагота сейчас совершенно не смущала.

А Он поднял руку к небесам, поймал изящными длинными пальцами луч лунного света, потянул его, словно тончайшее полупрозрачное кружево, и укутал плечи Фионы в сияющий серебром невесомый покров.

Лунный свет растёкся по юному стройному телу, превращаясь в блистающий звёздной пыльцой наряд, струящийся до земли. И локоны Фионы, молоком стекавшие по плечам, сейчас тоже были подобны лунной реке, что отражалась на тёмной поверхности озера.

Она чувствовала на себе восхищённые взгляды со всех сторон. Тысячи созданий, таких разных и удивительных, невидимых людскому глазу, затаив дыхание, любовались её преображением.

— Пора, моя Королева! — поторопил тот, кого люди прозвали Рогатым. — Свита уже собралась. Все ждут только тебя. Самайн… Время Дикой Охоты…

— Давно я не скакала верхом по облакам! — звонко рассмеялась Она, принимая Его руку.

И они пошли рядом, по тропе, залитой лунным светом, не приминая травы, не касаясь земли.

— Я всё вспомнила, — сказала Она, покосившись на своего спутника. — Кроме одного… Зачем вы отдали меня людям?

— Отдали? — усмехнулся Он. — Да ты же сама этого захотела! Пожалела эту несчастную смертную, что так молила дать ей дитя. Ну и… тебе ведь всегда было любопытно попробовать, как это… быть человеком… Кто бы посмел отказать тебе, моя Королева?! Ты вольна выбирать. Ты решила так сама.

— Быть человеком… — горько улыбнулась Она. — Это больно. Но я не жалею, мой Король.

Он накрыл её ладонь своей, чуть стиснул пальцы. Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Не отпускай меня больше никогда! Можешь даже запереть в самой высокой башне Лунного Замка…

— Заманчиво… — усмехнулся он. — Пожалуй, так и сделаю, сразу после Охоты… Только дверь закроем изнутри.

Они вышли на берег.

В сизом тумане, клубившимся над озером, почти касаясь водной глади, уже собралось всё многочисленное воинство призрачных всадников Самайна.

Затрубили рога, залаяли красноухие псы, заржали вороные, и многозвучный хор голосов прокатился над лесом как эхо далёкой грозы.

Свита чествовала свою Королеву.

* * *

Эпилог

Тот год запомнился всем жителям городка двумя событиями.

Во-первых, дурной погодой осенью. Весь ноябрь и даже добрую половину декабря свирепствовали ненастья. Бури и грозы налетали нежданно-негаданно почти каждый день, а чаще всего ночью. Порой лихие ветра завывали так, что люди начинали креститься. И чудилось им в порывах ветра то лошадиное ржание, то лай собак, то жуткий вой или зловещий смех.

А кто-то даже сказывал, что видел над лесом странную чёрную тучу, до ужаса напоминавшую вереницу скачущих всадников.

Над этим, конечно, все посмеялись.

Но двери и окна по ночам с тех пор стали запирать. Так… на всякий случай.

А вторым событием, взволновавшим всех, стало таинственное исчезновение пятерых школьниц из выпускного класса. Девушки бесследно пропали за одну ночь, все вместе.

Их искала не только Гарда, но и все горожане. Но, увы… Как в воду канули!

Впрочем, очень может быть, что так и случилось. Озера ведь умеют хранить свои тайны годами.

Основное подозрение, конечно, пало на некоего Киллиана Райли — чужака, незадолго до этого появившегося в городке, а потом так же внезапно исчезнувшего. Гарда выяснила, что он имел связи и с криминалом, и с террористами, а сбежал из родного города так внезапно из-за серьёзных проблем с законом. Конечно, даже несмотря