Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф

Я увидел его тогда, сквозь сыплющиеся снега, забрызганного красным. Он сорвал свой большой шлем, чтобы кормиться на тех, кого убивал, борода капала кровью. Чёрные глаза горели жаждой крови и яростью, бой между нами был далёк от завершения.

— ИДИ КО МНЕ, ДЕ ЛЕОН! — взревел Эттьен. — ДАЙ МНЕ ОТПРАВИТЬ ТЕБЯ К ТВОЕЙ НЕВЕСТЕ!

— Отходим! — вскричал я. — Назад к воротам!

Люди повиновались, солдаты и кони неслись мимо нас, пока мы прикрывали их спины, по щиколотку в красном. Чёрный Ворон надвигался, глаза прикованы ко мне, пока он рвал плоть и кость размашистыми ударами того страшного молота. Сквозь дым и сыплющиеся снега я слышал, как пушки бьют за моей спиной, как раскалывается камень, как кричат люди. Орудия Кёра колотили по порченым Кестрел, что выливались вверх по берегам в нашем тылу, но Мёртвые ударили теперь по береговым стенам Нора, переваливая через укрепления, к которым мы бежали, даже когда их разрывали на части пушки. Смерть впереди. Смерть позади.

— Шаткое и впрямь положение, — задумчиво произнёс Жан-Франсуа, переворачивая страницу.

— Нет, ты не понимаешь. Нам был пиздец, холоднокровка. Тысячи Мёртвых у наших глоток. Ещё больше за спинами. Оба легиона ведомы Принцами Вечности. Мы отступали к позиции, уже почти захваченной, под огнём наших собственных грёбаных пушек. Боевой дух рушился вместе с укреплениями, люди бежали через Ластбридж, обратно к воротам Кёра. Но их запечатали, едва прибыла Кестрел. Бежать было некуда. Спрятаться негде. Делать нечего, кроме как драться и умирать.

— Но ты не умер, — заметил летописец. — Ты не умер, де Леон.

— Нет. — Последний угодник-среброносец вздохнул, опустив взгляд. — Это никогда не было историей о том, выиграл я или проиграл, летописец. Это история о цене, что я заплатил за ложь победы.

Жан-Франсуа заметил намёк на кровавые слёзы, быстро смахнутые татуированными костяшками.

— А где были вы во всём этом, мадемуазель Кастия?

— На крышах, — ответила она. — Срубала лучников и стрелков. То была кровавая работа, но рабы Восса не были вооружены для боя с Мёртвыми. Однако пожары расползались теперь, питаемые ветрами бури, чёрные тучи сияли светом горящих складов. Пока Габриэль и его люди отступали к рушащимся укреплениям на берегу реки, я бежала по крышам, горящие угли падали среди вьющихся снегов.

Голоса во мне притихли со смерти Марин, но я всё ещё могла чувствовать их страх — хор жутких шёпотов, добавлявшийся к моему собственному. Я видела, сколь безнадёжна позиция Габриэля. Чёрный Ворон прорубал путь к спине моего брата, Железная Дева вгрызалась в те укрепления, смеясь, пока снега багровели. Люди колотили в ворота Кёра, моля впустить их, пока их товарищей резали. Но защитники не смели рисковать своим городом, открывая путь, предпочитая оставить солдат снаружи умирать.

Диор и Габриэль, несомненно, последуют за ними.

Пока Мёртвые лились к моим друзьям, ma famille, я устремила взор на ворота Кёра. На башни вокруг них. Но не забывайте — у меня были другие глаза в той буре, летописец. Крохотные красные глаза, что долго блуждали по овеваемой ветром тьме в поисках Вечного Короля.

И наконец они нашли его.

Мой мотылёк почти заледенел, борясь с теми страшными шквалами. Но, глядя сквозь крохотные красные глаза, я увидела это теперь, за стенами, — шатёр на возвышенности к западу от Рив-Нор. Он был окружён порченым и жалкими рабами-мечниками, дрожащими на ветру. Но внутри я увидела мерцающий свет. И к тому шатру мой мотылёк помчался, пока Августин горел вокруг меня.

Под полог я наконец заползла, дабы те, кто внутри, меня не учуяли. Шатёр был царственным по размеру, угольные жаровни отгоняли стужу снаружи, но мало что делали, чтобы изгнать её внутри. Я чувствовала, как она сжимает моё крохотное тело, почти доканчивая дело, что начала буря.

Стужа, что леденила не только плоть, но и душу.

Во главе длинного стола он сидел, облачённый в белую парчу и увитый эхом бессчётных убийств. Создатель нашего создателя. Первый из Пятерых. Брат собственному сыну Божьему и зодчий не только гибели империи, но и смерти дней.

Вечный Король сидел, положив алебастровые руки на дубовый стол, чёрные глаза подняты. Его окружала дюжина высококровок его выводка, облачённых придворными в шелка и бархат. Среди них была одна вашего рода, маркиз, — статная светловолосая femme, потягивающая кубок крови и прижимающая к груди перепуганную собачонку.

— Николетта, — задумчиво произнёс Жан-Франсуа. — Никогда не любила марать руки, верно?

— По правую руку Восса сидел вампир ужасающей красоты. Мраморная плоть и алые когти. Кружево её платья было почти прозрачным, оставляя мало владениям воображения. Шоколадные локоны ниспадали на палантин из серого лисьего меха и обнажённые плечи под ним. Мы знали, что это Моргана, Пятый Принц Вечности, убийца бессчётных тысяч. Напротив неё сидели братья моего брата — Аарон де Косте, облачённый в безмолвный страх и плащ полуночной сини, и его возлюбленный Батист, дрожавший в той страшной стуже. Мы поняли, что он был единственным живым человеком в том шатре. А на коленях у Морганы, рисуя на листах пергамента угольными палочками, сидел фарфоровый ангел.

Я видела моего брата в её лице. В её глазах.

Мою племянницу.

— Пейшенс…

Её имя сорвалось с моих губ, и я вновь открыла наши истинные глаза. Я была опять на крышах Рив-Нор, глядя через поднимающееся пламя и клубящийся дым к Ластбриджу. Я всё ещё могла видеть страшную опасность, в которой были Диор и Габриэль. И, хоть мы теперь знали, где ждёт Фабьен, насущнее была битва здесь и сейчас.

И, окликнув брата, я разлетелась по швам.

— Я слышал, как Селин крикнула, — сказал угодник. — Но не что она сказала. Мы отступили к стенам на берегу реки, Феба, и Развязанные, и я бились под аркой ворот, где число Мёртвых весило бы меньше. Пушки лаяли, камень кололся, предсмертные крики звенели в воздухе. Мост за нашими спинами был забит теперь людьми, порченые лезли через перила со льда в пятидесяти футах внизу. Хоть солдаты и колотили в опускную решётку и ревели о помощи, ворота Кёра были всё ещё заперты — защитники нипочём не собирались открывать те двери и рисковать тем, что Мёртвые проникнут внутрь.

— Бежать нам было больше некуда.

— Сила Лунного