Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

Ехать, ловить тебя, спасать? Или сидеть ждать? Потом, уже к утру, подумал, что надо ехать. Надел куртку, обулся… снял ключи от машины с крючка, сунул их в карман, а там…

Он протянул Соболеву листок. На бумаге были написаны цифры и имя. Лиза.

– А кто это? – не врубился Костя.

– А это, дорогой мой, Глашина внучка, к которой она мне строго-настрого запретила подходить. Даже думать о ней запретила.

– А Глаша – это кто?

Морозов посмотрел на него, как на умственно отсталого. До Кости дошло. Точно! Аглая, ведьма, которая что-то пыталась сделать с его мозгами, но не преуспела. Зато больно было настолько, что Соболев и сейчас весь внутренне сжался, как только вспомнил. Он решил срочно переключить своё внимание с болезненных воспоминаний на задумчивого Морозова.

– Получается, внучка Глаши, Лиза, подложила тебе в карман записку со своим номером телефона?

– Получается, – согласился Андрей.

– А что за уныние у тебя на лице, я так и не пойму?

– Ну, потому и уныние, что нельзя мне соваться к Лизе, если я не хочу, чтобы меня превратили в жабу. Или таракана.

– Не преувеличивай… – начал было Соболев.

Но тут Андрей сунул бумажку с телефоном обратно в карман и повернулся к нему:

– А чего это ты мне зубы заговариваешь? Ты лучше расскажи, где шлялся всю ночь.

И поскольку Костя сконфуженно молчал, Морозов продолжил:

– С ней был, да? С Надей?

– Это не то, что ты думаешь.

– А я тебе не жена, думать об этом. Делай ты, что хочешь. А, нет, я передумал. Ты вот что… ты собирайся и возвращайся в Москву. Ясно?

– Ты что, сошёл с ума? – Соболев присел за стол напротив Андрея. – Я же просто умру. Зачахну. Нельзя мне в Москву.

Морозов махнул на него рукой и злобно сказал:

– Завтрак готовь сам. Я тебе не прислуга.

И ушёл в коридор. Там Андрей снял куртку и ботинки, и заперся в ванной. Соболев подумал немного, потом на цыпочках прошёл в коридор и залез в правый карман морозовского пуховика:

– Прости, брат, – извинился он шёпотом.

Сам для себя извинился. Противно было лезть в карман к другу, но…

В ванной лилась вода, шумела. Андрей не должен был его слышать. По идее. Костя достал бумажку с номером Лизы и аккуратно переписал цифры себе в телефон. Вот так. А то этот журналист – храброе сердце того и гляди выкинет записку. Не даст себе шанса, это раз. И во-вторых, Соболев мыслил, что неплохо бы узнать у внучки такой сильной ведьмы, на что уже способна она сама. Насколько Костя понимал, ведьмовской дар – наследственное. Если бабка – колдунья, да ещё и могущественная, по логике, Лиза тоже должна иметь дар. А ещё Соболеву было любопытно, где, так сказать, третье звено этой цепи. Среднее. Где мать девочки Лизы. В общем, разбрасываться ведьмами в их ситуации Соболев считал недопустимым.

Вода перестала шуметь. «Завтрак!» – молнией вспыхнула мысль в голове Кости, и он помчался в кухню. Когда Морозов, умытый и одетый, появился в дверях, Соболев уже дожаривал яичницу, косясь на турку с кофе. Чтобы не убежал.

– Исправляюсь, – покаянно сообщил он Андрею.

– Ну-ну, – подозрительно ответил тот. – А дальше что?

– Что?

– Какие планы? В Москву нельзя – помрёшь. Тут сидеть будешь? А ночами на тайные свидания в Позднее кататься?

– Надо найти способ.

– Способ чего?

– Способ снять с меня эту хрень. Мы должны попросить непосредственно того, кто это сделал. И я, кажется, знаю, как. В смысле, не как его найти – с этим просто, у меня есть его номер телефона. А я знаю, как убедить его исцелить меня. И хотя всё моё нутро против этого, умом я понимаю: надо. Поэтому!

Соболев вытащил мобильный и поднял вверх указательный палец, подчеркивая важность того, о чём говорил:

– Я ему сейчас позвоню. Как только Белов появится в зоне доступа, он получит оповещение, что я ему звонил. И когда он его получит, он перезвонит. Или я получу уведомление, что он появился в сети, и позвоню ему сам. Попрошу о встрече.

Соболев набрал номер, послушал голос робота, угукнул, кивнул, и отключился.

– Всё. Ждём!

– Это я понял. А как ты убедишь его снять приворот?

Костя поставил на стол сковородку, разлил кофе и сказал:

– Тебя не смущало с самого начала, зачем вообще этому колдуну привораживать меня к Наде?

– Так… вроде, чтобы ты пришёл туда. Поговорить с тобой, о помощи попросить.

– А почему Белов так заинтересован в моей помощи? В помощи непосредственно Наде?

Морозов закинул в рот кусок яичницы, кусок хлеба, запил кофе и чуть не замычал от удовольствия. И лишь потом пожал плечами. Откуда ему знать, в чём интерес Белова.

– Вот и я не сразу понял. Хотя это так очевидно… странно. И странно, и очевидно, в общем. Спит она с ним, я думаю. И вертит им, как хочет.

В этом месте Костя поморщился и потёр грудь с левой стороны.

– Что такое? – напрягся Морозов.

– Да… ничего. Не обращай внимания.

Чёртов приворот. Абсолютная иллюзия абсолютной любви. При мысли о том, что Надя спит с Беловым, похожим на богатыря из сказки… высоким, красивым брюнетом с усами и бородой, Соболеву становилось физически дурно. Вот и сейчас, он озвучил свою догадку, и в груди закололо. Сильно, остро, не позволяя дышать. Боже, хоть бы Белов скорее выехал из своей глуши в посёлок и появился в сети. Если нужно, Костя будет умолять. Или заплатит. Но от этого необходимо избавиться. Да ещё Морозов… и злой, как чёрт. И догадывается, наверняка, что Соболев не просто так ездил покататься. Презирает его, наверное. Брезгует. Хотя… яичницу, вон, руками Костиными сделанную, наворачивает, уже не так плохо. Есть надежда, что не так уж и противен Морозову Соболев после ночных похождений с мертвой девицей. Боль чуть отступила, Костя вздохнул почти полной грудью и сказал:

– Пока я еще нахожусь под воздействием этой дряни, мне нужно кое-что сделать. Меня попросили.

Он полез в карман брюк и достал сложенный вчетверо рисунок. Развернул, показал Андрею. Тот глянул мельком и спросил:

– Она, что ль, рисовала?

– Да.

– Ну… способная. И чего? Что надо-то?

– Узнать, кто это.

– Ты чего, Соболев?