Некрофобия 2: Мир Мертвых - Джек Хэмлин

дыма теперь был очень сильным, и в луче моего фонарика висела дымка. Я выключил фонарик, чтобы не привлекать ненужного внимания. Было темно как в могиле, но я должен был рискнуть. Я знал, что следующий коридор выведет меня к тому, в котором находилась спальня. Я снова начал медленно бежать. Я пробежал, наверное, тридцать футов, когда меня остановил резкий запах смерти. Я не хотел включать фонарик, но знал, что должен.

Я включил свет.

Первое, что я увидел, - это кровь. Она брызнула на стены петлями и завитками. Стекала, словно рисунок пальцами ребенка. И все это вело к луже красной крови на полу и растянувшемуся там телу. Я увидел копну рыжих волос, окровавленную военную форму. Это была Сьюзан. Я подошел к ней, сдерживая безумное желание закричать. ARM достали ее. Ее смерть была отвратительной. Рубашка военной формы была разорвана, брюки стянуты вниз. Должно быть, они схватили ее и изнасиловали группой... а потом засунули пистолет ей в рот и пробили дыру в макушке. На стене были сгустки мозговой ткани.

Несмотря на кровь, стекавшую по ее лицу, ее глаза по-прежнему были ясными.

Они были яркими, мучительными и пристально смотрели на меня. В них читалось обвинение. Моменты, предшествовавшие ее смерти, были отвратительны до невозможности. Я задался вопросом, не умоляла ли она о смерти. Судя по крови, покрывавшей ее бедра, я бы не удивился.

Я не мог ничего сказать.

И ничего не мог сделать.

Мне нужно было найти Джилли.

Я бросился бежать, чувствуя себя ошеломленным и опустошенным изнутри. Но пока я бежал, пока мои мышцы работали, а кровь бурлила в жилах, я начал злиться, а потом и вовсе взбесился. Внутри я кипел от ярости. Я выбежал в коридор спального барака и увидел движущиеся силуэты. Они открыли огонь, и я ответил тем же. Как они не попали в меня - я никогда не узнаю, но я попал в них.

Я включил фонарик и увидел двух бойцов ARM. В одного из них я попал в грудь - он был мертв. Другой получил ранение в живот и сильно кровоточил. Когда он потянулся за пистолетом, я отпихнул его ногой. Ему это не сошло бы так легко. На самом деле, учитывая то, что я чувствовал, ему это не сошло бы легко вообще. Я не психопат. Мне не доставляет удовольствия убивать, и я не получаю удовольствия от причинения боли. Люди, которым это нравится, даже в военное время, - психически нездоровы. После того как я отпихнул пистолет ногой от этого куска дерьма, меня посетили мерзкие фантазии о том, как я порежу его ножом, сделав его смерть медленной и мучительной. Я даже вытащил нож из ножен, чтобы он его увидел.

Я им не воспользовался.

Но мне хотелось. Боже, как же мне хотелось! Перед глазами стоял раскинутый труп Сьюзан, а ярость внутри меня была словно кислота в крови, сжигающая все изнутри. О, как же я хотел причинить боль этому ублюдку и заставить его страдать, чтобы излить всю гнев и ненависть, кипящие во мне.

Поэтому я ушел.

Судя по его ранам, этому парню понадобится много часов, чтобы умереть, и я решил, что это - лучшая месть из всех. Пусть страдает; пусть умирает в медленной агонии, как сбитая на дороге собака.

С той ночи я тысячу раз спрашивал себя, правильно ли я поступил. Одна часть меня говорит, что я должен был добить его ножом. Другая часть говорит, что мне следовало просто выстрелить ему в голову, ведь проявить милосердие к тому, кто никогда не проявит милосердия ни к тебе, ни к кому-либо еще, делает тебя лучше. Я, конечно, не сделал ни того, ни другого. Я не был достаточно садистским, чтобы мучить кого-то, и не был достаточно святым, чтобы проявить сострадание к такому зверю.

Я оставил его умирать в луже собственной крови, и это было лучшее, что я мог сделать.

Я спотыкаясь побрел по коридору, сердце у меня замерло, потому что я все еще не нашел Джилли и был в ужасе от того, что увижу, когда найду его. Я не мог пройти по коридору спального отсека, потому что он горел, а дым был настолько густым, что я едва мог дышать. Я развернулся, пошел немного в обход и оказался там, где коридор спального отсека пересекается с другим.

Именно там у меня начались неприятности.

Я только что взобрался на ящик и велел Таку с остальными выйти вперед, чтобы проложить какой-то безопасный коридор, по которому я смог бы выбежать и присоединиться к ним.

- Девочки будут с тобой? - спросил Джимми.

- Нет, - ответил я, и больше ничего говорить не нужно было.

Я направился к главному коридору, ведущему к входной двери, и именно тогда наткнулся на зомби. Не три или четыре, а по крайней мере дюжина приближалась ко мне, бесшумно, но с раскрытыми ртами и слюной, мертвыми глазами, устремленными на добычу, и вытянутыми руками, словно раздирающими когтями. К тому моменту я уже не стал паниковать. Я направил свет прямо им в лица и открыл огонь из своего CAR-15 на полном автомате. Пули впивались в них, проникая через глазницы и лбы, разрывая челюсти и разбивая черепа. Я просто продолжал стрелять, обрызгивая стены их кровью и мозгами, пока не убил их всех.

Я побежал вперед, перепрыгивая через их трупы, и увидел еще одного. Женщину, чье лицо было съедено до самого черепа. Я убил и ее, и когда я побежал прочь, один из них вышел из комнаты, схватил меня за воротник рубашки и оттащил назад.

И не просто потянул, заметьте.

А швырнул.

Я приземлился на испещренный червями труп той женщины и увидел, как на меня надвигается крупный парень в военной форме ARM. Половина его лица отсутствовала, кожа вокруг рта отслоилась до мышц, так что зубы, торчащие из десен, выглядели как клыки. Он бросился на меня, а потом сделал то, от чего меня стошнило, хотя я и не думал, что такое вообще возможно: он споткнулся, поднес руку ко рту, откусил кусок мяса от собственного предплечья и начал