Страшные сказки о нечистой силе - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Вышел Шабарша навстречу черту и говорит ему:

– Я ведь тебя не пущу.

– А вот пустишь, – отвечает ему черт.

– Да буде всю ночь проиграешь со мной в карты в стречки, – говорит ему Шабарша.

– Давай проиграю, – согласился черт. Вот они уселись играть. Лишь только Шабарша нагнал на черта несколько стречков и говорит ему:

– Теперь давай, я буду стрекать.

Черт подставил лоб. Шабарша как стрекнет его – так сразу черт и вылетел на улицу.

На другую ночь Шабарша спросил у царя денег двести рублей. Царь дал. Он купил чугунные когти и карты.

Вот приходит полночь, и черт снова появился у царского дворца. Опять, словно бревном, грохнул кто в ворота – и все запоры лопнули. Шабарша выходит черту навстречу и говорит ему:

– Я тебя не пущу.

– А вот пустишь, – отвечает черт.

– Да буде всю ночь проиграешь со мной в карты в езды.

– Давай проиграю, – согласился черт. Они уселись играть. Когда Шабарша нагнал на черта несколько езд, то сказал ему:

– Давай, я теперь стану ездить.

Он взял да как влепил когти черту в кожу – всю шкуру ему испортил. Насилу черт из его когтей живым вырвался и убежал без оглядки.

На третью ночь Шабарша спросил у царя триста рублей. Царь дал ему. Он пошел и купил карты и чугунного старика.

В полночь опять ударило в ворота, словно бревном треснуло, так что все запоры лопнули, и во дворец явился черт. Но Шабарша опять вышел ему навстречу и говорит:

– Вот если обыграешь в карты чугунного старика, так пущу; а иначе ни под каким видом тебе сюда не попасть.

– Давай, обыграю, – согласился черт.

Они стали играть. Чугунный старик-то стал гладить карты. Шабарша тронул старика, он ухватился черту за шею. Шабарша защелкнул пружину, а потом и говорит черту:

– Давай теперь, рвись.

Черт как рванулся – так без половины шеи и отскочил от старика. Выбежал из дворца на улицу и без оглядки понесся домой.

Шабарша пошел к царю и сказал ему, что он черта от его дочери отлучил.

– Теперь уж не посмеет больше и носу показать во дворец, – добавил он.

Царь очень обрадовался и не знал, как и чем наградить Шабаршу за его искусство.

– Чего ты желаешь за свою работу? – спросил царь Шабаршу.

– Дай мне лошадь, – попросил у него Шабарша.

– Пожалуйста, – ответил царь, – иди на конюшню и бери себе любую.

Шабарша пошел на конюшню и выбрал там самую плохонькую лошадь, запряг ее в дровни и поехал в лес дрова рубить.

Едет он по берегу и видит, что стоит береза. Он начал рубить ее. В это время выскакивает из воды демонок и говорит ему:

– Не руби этой березы; нас всех щепками закидал.

А Шабарша ему на это в ответ:

– Бегите и раскидайте у помещика дом, так тогда – так уж и быть – не стану рубить.

В один миг все черти помчались к помещикову дому и принялись за работу.

Шабарша вернулся и едет мимо дома, а там только стук да треск идет. Увидал его помещик и закричал в отчаянии:

– Уйми их, Шабарша!

Шабарша тотчас закричал на чертей:

– Прочь отсюда! Убирайтесь вы все, чтоб и духу вашего здесь не было!

И в один миг все до единого разбежались черти и попряталась опять в воду.

Иван-царевич и богатырь Аркадькович

В некотором царстве у царя и царицы был прекрасный сын Иван-царевич. Когда царевич пришел в возраст, родители женили его на одной прекрасной девушке. Был сделан пир по всему царству. Ценя свою красоту, молодая гуляла однажды по своим белокаменным палатам и сказала своим приближенным: «Я думаю, что красивее меня никого нет на свете!» Приближенные ответили ей: «Ты еще совсем не красавица, а как за морем у богатыря Аркадьковича младшая сестра – так вот уж совершенная красавица». Иван-царевич так же, как и его молодая, один раз хвалился перед народом своей силой: «Сильнее меня никого нет на свете». – «Ты еще совсем не силен; есть за морем богатырь Аркадькович; он такой сильный, что, если поздоровается с кем, у того рука посинеет».

Услыхав такие слова, Иван-царевич решился во что бы то ни стало посмотреть богатыря Аркадьковича и отправился на совет к бабушке-задворенке. «Скажи, бабушка, как бы мне увидеть богатыря Аркадьковича?» – «Не дело ты затеваешь, Иван-царевич; много людей ходило к Аркадьковичу, да мало оттуда возвращалось. Если желаешь к нему идти, то скуй из железа три пудовые калоши и три пудовых посоха и иди с богом. Больше не знаю, что тебе сказать». Иван-царевич велел сковать калоши и посохи и отправился в путь, обув одни калоши и подпираясь посохом.

Долго-долго шел; уже первые калоши и посох износились. Видит: стоит избушка на курьих ножках, на веретенной пятке. Хочется войти в нее, а она все воротится крыльцом от него. «Избушка, избушка, – сказал он, – стань ко мне крыльцом, туда лицом, усталому на ночлег». Избушка повернулась к нему крыльцом, впустила его в избу. Когда Иван-царевич вошел в избу, видит: сидит огромная баба на печке и прядет; голова у ней, как бурак, титьки, как ведра, глаза, как солонки. На него свирепо баба взглянула и вскричала: «Фу-фу-фу, русский дух, слыхом не слыхано, видом не видано, а теперь пришел русский дух, человек Иван-царевич!» – «Не тронь меня, бабушка», – сказал Иван-царевич. Бабушка накормила и уложила спать. Поутру она спрашивает: «Далеко ли идешь, Иван-царевич?» Он сказал, что идет посмотреть богатыря Аркадьковича. «Не дело ты задумал, Иван-царевич; много людей шло туда, да мало возвращалось оттуда. Впрочем, если хочешь туда идти, то надень другие железные калоши и возьми другой посох».

Надел Иван-царевич другие калоши, взял другой посох и отправился в путь. Долго-долго он шел; калоши износились и посох издержался. Видит он перед собой избушку на курьих ножках, на веретенной пятке, и хочет он в нее войти, а она воротится от него. Он стал молить избушку: «Избушка, избушка, стань ко мне крыльцом, туда лицом, усталому на ночлег». Избушка повернула к нему крыльцо и впустила его в избу. Иван-царевич пошел в избу, видит: сидит огромная баба, голова у ней, как бурак, титьки, как ведра, глаза, как солонки. На него баба свирепо посмотрела и закричала: «Фу-фу-фу, русский дух; слыхом не слыхано, видом не видано, а теперь пришел русский человек Иван-царевич». – «Не тронь меня, бабушка», – сказал ей Иван-царевич. Баба накормила Ивана-царевича и уложила спать. Поутру она спрашивает его: «Далеко ли идешь, Иван-царевич?» Он отвечает, что идет