Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

Я чуть было не брякнул: «разведчиком». Но нет, разведчиком я стал скорее поневоле, как и арийцем. А учитывая результаты, пока разведчик из меня — так себе. Хотя и специалистом по семейным отношениям я тоже становиться не собирался. А вот с детства Павел Серебров, действительно, мечтал о небе…

— Я хочу стать летчиком.

— Военным? — уточнил Юрген.

— Нет, таким, как капитан Эрик Швальбе, — уточнил я. — Когда можно одновременно посмотреть мир и принести пользу людям, своей стране. Так что не исключено, Клаус, что я буду подвозить тебя во время твоего дальнего путешествия, а с тобой, Лотар, мы случайно встретимся в портовой таверне Кейптауна или Марселя после долгого рейса. Юрген, не присоединишься к нам?

— Вряд ли, — улыбнулся Юрген. — Я, видимо, буду очень занят, просиживая штаны в научных библиотеках. Быстро потеряю зрение, облысею, стану ворчливым профессором, который засматривается на молоденьких студенток. Но если ты, Пауль, прихватишь меня на борт, с удовольствием посижу с вами в портовом кабачке. Генрих, ты с нами?

— Если меня отпустят из больницы, — присоединился к разговору Генрих. — Я буду врачом. Хорошим врачом, не как те, в школе. Я буду лечить детей, так, чтобы они были здоровы, много смеялись и играли без боли.

— Вот ведь, зараза, все испортил, — сморщил лицо Клаус. — Нашел чего вспоминать, «тех врачей». Ничего, мы нальем тебе в таверне кружку крепчайшего рому и проволочем в гостиницу совершенно бесчувственного, и ты ничего уже не будешь помнить. И девку тебе под бочок подложим с вот такенными сиськами, как у фрау Штрикер. Феликс, ты как, осчастливишь нас своей компанией? Хотя ты… Ты ведь, наверняка, будешь большим начальником.

Я очень внимательно смотрел на Феликса и удивился его какой-то детской улыбке.

— Да, папа сказал, что он в лепешку расшибется, но сделает мне карьеру. Что у меня талант управлять массами. А я не хочу. Я хочу быть учителем. Истории или географии. Нет, лучше истории. Рыцари, крестовые походы, кругосветные плавания. Ведь я все это знаю и смогу рассказать детям. И он будут меня слушать, и они будут мне верить.

У меня что-то засвербело в носу. Черт побери! Обычные дети, подростки с нормальными человеческими мечтами. Даже Феликс. Да и остальные, наверняка, такие же. Что же такое сделали с этой страной, с культурной Германией, что ее сыновья так быстро обратились в зверей, насильников, в убийц. Скоро обратятся. И еще я обратил внимание, что никто не связывает свое будущее со своим даром. Вот это было, действительно, удивительно.

— Погодите, — обиделся Михаэль. — Вы будете сидеть в таверне, пить пиво и ром, потом тискать большие сиськи, а я один останусь в пекарне?

— Нет! — решительно заявил Клаус. — Тебя заберет Пауль прямо с аэродрома вместе с огромной стопкой твоих самых лучших в Берлине лепешек. Надо же нам будет чем-то закусить.

— Да, и еще я буду торговать лимонами и апельсинами, — поторопился добавить Михаэль. — Тут их много! Тут они под ногами в траве валяются. А у нас в квартале никто не ел апельсинов. Я буду продавать недорого. Пауль, а много апельсинов вместится в «Ю-52»?

— Черт с тобой! Пауль, ты найдешь у себя в кабине место для корзины с апельсинами? Вот и славно, — разрешил Клаус. — Будем пить водку с апельсиновым соком.

— Значит, собрались выпивать, а старосту своего не зовете? — подал обиженно голос Аксельбаум. — Вы — неблагодарные ублюдки! Дайте срок, вернемся в Германию, я загоняю вас строевой подготовкой!

— Э, нет, Петер, никто тебя звать не будет! — сказал Лотар. — Это ты первый прилетишь в таверну, велишь своей охране выгнать из нее всех мужчин и велишь остаться только самым красивым женщинам. Ты же будешь… ну минимум, майором, а скорее всего — полковником. Красивый, в форме, с орденами за выслугу и героизм.

— Да, я буду военным, — сказал Аксельбаум. — Господин оберст уже подписал мне рекомендательное письмо в военное училище.

— И какое же ты выбрал? — спросил Лотар.

— Связь. Я хочу заниматься системами связи. За этим будущее!

— Ну связь, так связь, — не стал спорить Клаус. — А пока предлагаю порепетировать наше будущее пиршество в таверне. Михаэль, поможешь мне?

Клаус куда-то увел Михаэля, вернулись они быстро с двумя большими кувшинами вина и стаканами в корзинке. Видимо, навестили наш винный погреб.

— Вином тоже буду торговать, его здесь много, — добавил Михаэль и тут же спросил: — Погодите, а как же наши преподаватели?

— Забыли, твоя правда, — покачал головой Клаус. — О! Тогда я приглашаю фрау Штрикер! — Очень надеюсь, что она сохранит свои прелести еще долго. И вот тогда я припомню ей все мои тревожные сны!

— Погоди, как это фрау Штрикер? А Баумайстера кто будет звать? — удивился Лотар.

— Звать его⁈ Этот пьяница сам припрется через всю Европу, скажи только куда.

— С доктором Вебером понятно, он прилетит с Паулем на его новеньком лайнере, — кивнул Юрген. — Я приглашу доктора Хоффмана. Кто позовет Лингарда?

Все посмотрели на Феликса. Но тот промолчал. Молчал и Аксельбаум.

— Ну да, после того как Лингард сжег наши луки и уборы из перьев… — начал было Клаус.

— Алекс Лингард не сможет посидеть с нами в портовой таверне, — вдруг подал голос Генрих. Сказал — как отрезал. Никто и не возразил.

— Налейте же и мне вина! — сказал Генрих твердо, и Клаус поспешил наполнить его стакан живительной влагой нынешнего урожая.

Когда жара спала, я предложил Лотару совершить велопрогулку и взять с собой Генриха. Доктор Вебер с удовольствием одолжил Лотару свой велосипед, и неожиданно к нам присоединился… Феликс. Ему тоже привезли «Викторию» только с рамой зеленого цвета. Лингард сдержал свое обещание.

Появилось у меня сомнение, что подарок этот не только от чистого сердца, и я, конечно, понимал, что о поездке нашей узнает Лингард, но мы ведь ничего такого не делали, правил не нарушали. И не собирались вовсе. Ребята просто поехали кататься. Тут главное — определиться с маршрутом.

Я шепнул Лотару, куда собираюсь ехать, он удивленно на меня посмотрел. Но спорить не стал. И мы покатили знакомой мне дорогой на аэродром. Как там говорил русский летчик