Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

Через полчаса разномастная, галдящая толпа уже подходила к диспетчерской, где уже устанавливали микрофоны и кинокамеры. Видимо, назначенное мероприятие вызывало большой международный интерес.

Генрих вдруг слабо вскрикнул и стал оседать на землю. Доктор Вебер едва успел его подхватить и усадил спиной к колесу автобуса. Расстегнул ему ворот, начал махать над ним своей папкой.

Потом посмотрел в небо на припекающее солнце, достал часы, посмотрел на циферблат.

— Половина двенадцатого, — сказал он. — Мы здесь точно зажаримся. Давайте-ка, ребята, тащите его в тенек.

И доктор указал в сторону чахлых березок за диспетчерской. Мы подхватили Генриха и быстро переместились в указанном направлении. И уже оттуда мы увидели, как через шлагбаум проехало несколько легковых автомобилей, в том числе и «Хорьх» Лингарда. А за ними приехал автобус с белой будкой, на которой было написано большими буквами «Helado».

— Черт! Хеладо — это мороженое по-испански, — обрадовался Клаус. — Хорошо хоть догадались, что в такую жару мороженое — самое то! Интересно, так будут раздавать, или за деньги?

Я же внимательно смотрел за машиной Лингарда. Она остановилась почти у самого стола, Лингард первым вышел из салона. Он был в парадном мундире, с двумя железными крестами. В черных очках. Из приехавшей следом черной машины два офицера в синих рубашках вывели Валерия Лапшина. На нем были синие офицерские галифе, яловые сапоги, свежая гимнастерка с красными лейтенантскими петлицами и пилотка со звездой.

Почему красные петлицы? Он же летчик, подумал я.

А журналисты уже рванулись вперед, щелкая летчика своими фотоаппаратами. Я напрягся, оглядываясь по сторонам и думая, что вот сейчас начнется. Но ничего не началось. Летчик посмотрел в небо потом спокойно прошел к столу, сел на указанное ему место. Рядом с ним сел один синерубашечник, второй остановился у него за спиной.

Лингард центровое место занимать не спешил, он что-то втолковывал раненому Швабе, то и дело указывая на фургон с мороженым.

Доктор Вебер снова посмотрел на часы, кивнул, и сказал, что нам, кажется, пора присоединиться к зрителям, но…

В воздухе снова загудело, но теперь не с юга, а со стороны перелеска. И я увидел их… Четыре точки быстро приближались, обретая вид самолетов — парапланов. Кукурузники — вспомнил я название, знакомое с детства. Они летели низко, даже — очень низко, едва не касаясь колесами верхушек деревьев. Все на летном поле повернулись в их сторону, не проявляя никакого беспокойства, и лишь несколько человек, большей частью пилотов, сообразили, в чем дело.

— Та-та-та, — почти одновременно застрекотали три пулемета. А четвертый, летевший чуть впереди остальных кукурузник пролетел прямо над лавками для журналистов, и от его нижних крыльев отделилось несколько круглых предметов. Они почему-то дымились. Бомбы, понял я и быстро оглянулся, ища глазами Генриха. Но тот… Тот лежал на траве «ногами к предполагаемому взрыву», прикрыв руками затылок.

Бомбы взорвались почти одновременно. Я ожидал снопов огня, криков раненых, прочего, чем сопровождаются бомбардировки. Но ничего этого не было, и крики были скорее не от ранений, а от испуга. А вот дыма было много, очень много. Дыма и паники. Запоздало заревела сирена. «Алярм! Алярм!» — слышалось тут и там сквозь кашель. Видимо, это были и не бомбы вовсе, а дымовые шашки. Но я успел заметить, как синерубашечники выдергивают нашего летчика из-за стола, подхватывают его под руки и волокут к вырытой в земле щели.

А вот и взрываться начало. Рвануло на вершинах холмов, где стояли так и не успевшие сделать ни одного выстрела зенитки. Я так и не понял, бомбы в них так точно попали, или еще по какой причине. И еще один транспортник у бетонки взорвался, и два истребителя загорелись. Метко бьют с пулеметов сталинские соколы на бреющем полете, — вспомнил я фразу из какого-то старинного фильма про войну.

Доктор Вебер вскочил на ноги и расставил руки в стороны. Так и стоял, словно хотел закрыть нас от самолетов своим телом. Лотар все быстро сообразил, прыгнул ему на спину и повалил в траву. А я смотрел в сторону щели, где спрятали нашего летчика синерубашечники. Но вот один из них вдруг выбрался наружу и… подбежал к стойке с велосипедами. Я сначала ничего не понял. Ему пленного приказали охранять, а он что, со страху покататься на велике решил?

Он вскочил в седло, налег на педали, быстро разогнался и нарезал от дымовища вдоль бетонки в сторону конца летного поля. Впрочем, он был не одинок, все разбегались во все стороны. Так что на велосипедиста в синей рубашке с офицерскими погонами не обращали внимания. И только я заметил, что на нем хорошие синие галифе из чистой шерсти и отличные яловые сапоги…

Лихо! Такого я не ожидал!

Глава 13

Новые порядки

Тем временем кукурузники сделали разворот, в последний раз прошлись длинными очередями по выстроенным в рядок самолетам и улетели в ту же сторону, откуда появились. И летели опять так же низко, почти касаясь колесами верхушек деревьев. Им вслед запоздало застрочил счетверенный пулемет. Без особого эффекта.

Доктор Вебер, совершенно бледный, потерявший шляпу, метался меж нами, ощупывал, заглядывал в глаза. И постоянно спрашивал:

— Цел? Ты цел? Где болит?

Нигде ничего не болело. Все были целы и здоровы. Разве что немного испуганы. Я совершенно офигевший осмотрел на место не случившейся пресс-конференции. Ветерок быстро сдувал дым в сторону, картина открывалась неприглядная. Стол был перевернут, лавки тоже валялись в художественном беспорядке. Упавшие люди откашливались и поднимались на ноги, какой-то журналюга стоял на коленях и рыдал над разбитой кинокамерой. Рядом с ним валялся кружевной дамский зонтик — от солнца.

И тут я увидел Лингарда. Тот стоял над противовоздушной щелью около диспетчерской и смотрел вниз. Думаю, его очень удивило, что в окопе вместо пленного русского летчика валяются два вырубленных до бесчувствия фалангиста. Причем один — с голым торсом. И советская гимнастерка, наброшенная ему на голову — слабое тому утешение.

Лингар повернулся, я проследил за его взглядом. Он смотрел на грузовик с мороженым. Взрывом его перевернуло набок. Очень точное попадание — аккурат под колеса. Будка была смята, но из нее выбирались какие-то люди в синих рубашках. С виду — вполне себе целые. Хоть и далековато было, но я разглядел их белесые глаза. Значит, у Лингарда получилось получить новый «бессмертный взвод». Уже на основе местного материала. А