Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

В общем-то Дальний располагался не так далеко, всего-то десять кэмэ по живописной местности. Для легкой прогулки — самое то. Однако теперь у будки охранника дежурил не сонный испанец, а автоматчики в форме вермахта. Один велел нам спешиться перед шлагбаумом, второй пошел в будку докладывать по телефону. В скором времени подошел офицер с погонами лейтенанта. Он внимательно рассмотрел выданную доктором Вебером увольнительную и спросил, куда мы едем? Я назвал Эрика Швальбе и его «Ласточку». Офицер, узнав в нас соотечественников, обрадовался, сказал, что сам из Вартбурга, и велел поднять шлагбаум, не поинтересовавшись даже конкретной целью визита.

Мы весело покатили вдоль бетонки и в скором времени подъехали к «Ласточке», около которой теперь стояла такая же «Юшка», но с альбатросом на фюзеляже.

Господа пилоты сидели за сдвинутыми столами на знакомой мне полянке и резались в карты. Помимо экипажа «Ласточки» здесь были еще капитан в светлой форме люфтваффе, его седой штурман и совсем юный бортстрелок — радист.

— О! Господа! Смотрите, кто к нам прибыл! — крикнул Эрик, приветственно подняв руку. — Вот, знакомьтесь, господин Краузе. Это славные ребята из школы доктора Хоффмана. Слышали про такого? Что, вы не увлекаетесь магией? Да вся Германия нынче увлекается магией, взахлеб читает этого Нострадамуса и штурмом берет гадальные салоны и прочие заведения разных шарлатанов. А меж тем эти ребята, действительно, кое-что могут. Как и девчата из пансиона моей голубки Эммы. Ну-ка, юные провидцы, кто скажет, откуда прибыл господин Краузе на своем славном «Альбатросе»?

Поднял руку Лотар.

— Самолет прилетел из Африки. Скорее всего — северной. Из Марокко. И совсем недавно.

— Ну, что я говорил, — рассмеялся Эрик. — Только ума не приложу, как ты это угадал?

— Так легче простого, — не стал интриговать Лотар. — Там на шасси… я заметил, что за правое колесо зацепилась пальмовая ветка. Такие растут как раз в северной Африке. Она совсем зеленая, не успела завянуть, значит, прилетели сегодня. Пилоты не выглядят утомленными, значит полет был не особо долгим. Таким образом — Марокко, ну, возможно, Алжир или Тунис. Но в Алжире французы, они не очень жалуют наших. Скорее всего — Марокко, так как раз там повстанцы взяли верх.

Все за столом заулыбались, а Эрик бросил карты и расхохотался в голос:

— Видал! Это уже не просто медиум, это — Шерлок Холмс. Дедуктивный метод! И все в точку! Надо же, пальмовая ветка…

— Тогда скажи, — пробасил пилот, названный Краузе, — сколько народу может вместить мой «Альбатрос»?

Теперь руку поднял я:

— В «Ю-52-У» при установленных салонных креслах число посадочных мест двенадцать, при боковых откидных скамейках — семнадцать.

— Даже удивительно, и откуда такие познания? — удивился Краузе.

Тут уже Лотар поднял руку:

— Пауль хочет быть пилотом, летчиком. Он много знает про самолеты. И так рассказывает про полеты интересно… Я вот хотел моряком стать, а теперь вот думаю, может мое призвание — не мировой океан, а воздушный.

— Точно, парень, за авиацией будущее, — сказал Краузе уверенно.

— Вот ты хитрец, ты его еще по головке погладь, — сказал Эрик ехидно. — Удивили тебя мои парни? Давай, угощай. А то они ведь велосипеды не дадут, и не сгонять нам наперегонки, господин барон.

Краузе улыбнулся и дал знак своему радисту. Тот быстро сбегал к самолету и вернулся с полной корзиной разных восточных сладостей. Засахаренные финики, цукаты, пастила, щербет, халва, еще чего-то, названия которого я не знал. Все очень необычное и вкусное. Я такого и не пробовал. Не отставал и Генрих, особо налегал на цукаты и халву. Я и не думал, что он такой сладкоежка. Феликс тоже лопал сладости так, что у него все щеки стали липкие.

Капитаны меж тем оседлали наши «Виктории» и по пистолетному выстрелу штурмана «Ласточки» рванули наперегонки. На выстрел прибежал обеспокоенный лейтенант с автоматчиками. Обнаружив гонки, покачал головой: «Взрослые же люди»! Но сам встал в очередь на следующий заезд. За ним подтянулся расчет с зенитной установки, расположенной на ближайшем холме. В общем, на аэродроме благодаря нашим велосипедам развернулось настоящие велогонки. Нам же взамен разрешили посидеть в кабинах пилотов «Индюшек». Кстати, дверь «Альбатроса» юный радист открыл ручкой с таким же шестигранником. И тоже потом положил ее под заднее колесо.

Еще запомнилось, что Феликс удивил радиста по части познаний в радиосвязи и даже смог сам включить радиостанцию и настроиться на новую волну.

— Умеешь ты заводить интересных друзей, — сказал накатавшийся Краузе Эрику не без зависти. — Вот смотришь на таких парней, и понимаешь, что жива еще Германия, что есть кому доверить штурвал. Наше будущее в коротких штанишках.

— Кстати, про штурвал, — словно вспомнил я. — А можно мы в выходные с остальными ребятами приедем? Им ведь тоже самолеты интересны.

— В выходные — это вряд ли, — мотнул головой барон. — В пятницу вылетаю в Берлин за очень важной группой иностранных журналистов.

Я повернулся к капитану Эрику.

— А я в Рим с теми же целями, — улыбнулся он. — Велели доставить щелкоперов с их чертовыми камерами в субботу никак не позже одиннадцати утра, потому что в полдень здесь что-то затевается. Так что извини.

А я и не обижался. Я узнал все, что нужно. И даже не лез никому в голову. Пресс-конференция будет в субботу, в полдень, здесь, на Дальнем аэродроме.

Я поблагодарил за угощение и сказал, что нам надо собираться. В наши решетчатые багажники пилоты набросали много вкусного и сладкого. И предложили в следующий раз сыграть в футбол.

И еще пилт Эрик спросил, где мы взяли здесь такие велосипеды? Я назвал ему адрес лавки, рассказал, как ее найти.

— Разрази меня гром, но я точно закуплю велики на всю команду, — пообещал он.

Возвращались мы через центр города. По пути заехали посмотреть самый большой в Европе готический храм. Я потихоньку отозвал Лотара, сказал, что мне надо отлучиться и кивнул в сторону Феликса.

До Золотой башни было недалеко, всего пара кварталов. Я подъехал к стене, спешился, огляделся. Никто на меня внимания не обращал, мимо прошла какая-то бабка, на меня глянула равнодушно, на нарисованную Мадонну перекрестилась. Я быстро подобрал припрятанный кусок красного кирпича, выбрал свободное местечко и нацарапал «Seminu». Чуть ниже быстро проставил дату и время — 12.00. Потом опять латынью Dalnii. И подписал снизу,