Водяной 2 - Константин Паули

лифте, налоги надо платить, начальник хамит, коллега пытается обойти в кадровом росте, машина ломается и двоедушники тут не участвуют. Тогда какая разница, что они возникли на горизонте? Кто-то решит, что ему показалось, перекрестится и забудет. А кто-то… кто-то придёт к мысли, что всех двоедушников нужно убить.

— За что? — прошептала младшая и вопрос её был резонным, она родилась двоедушником и ей это казалось несправедливым.

— Просто за то, что мы есть, — ответил я жёстко. — Давайте не забывать, что многим видам, а людям в особенности, свойственна ксенофобия. Страх перед чужим. Да и обстоятельства, при которых они узнают про нас, как правило, какие?

— Какие? — мигнула средняя.

— А такие… Нападение диких оборотней, которые людей жрут. Похищение детей ведьмами. Кровавые ритуалы, попытка убийства, нападения. Тут немудрено посчитать всех двоедушников как монстров. Без разбора. Так сказать, для простоты…

Я остановился перед ними:

— И в итоге что мы имеем? Группу людей, которые делают смыслом своей жизни поиск и истребление «нечисти». Вы заметили, что мы себя так не называем?

Девушки переглянулись и кивнули, все трое. Слово «нечисть» для нас было тяжким оскорблением.

— Ну и вот… Они думают, что мир — это поле битвы между Светом (людьми) и Тьмой (нами). Само собой, себя они считают героями. Вот они и фанатично пытаются убить всех, до кого дотянутся. Фанатики похищают двоедушников, пытают их, чтобы те выдали других. Они не знают жалости.

Девушки сидели ни живы, ни мертвы. Когда я сказал про пытки, их лица стали совсем белыми, почти прозрачными.

— Не думаю, что вашу маму похитили эти люди, — поспешил я успокоить их, хотя сам в это уже не очень верил. — И всё же я проверю. Отработаем версию. Поговорю с этой Пироговой для начала. Может, она что-то видела.

— А если… если её убили? — дрожащим голосом спросила Олеся.

— Могу вам точно сказать, что её не убили, — твёрдо заявил я.

— Откуда Вы знаете?

— У меня есть такая возможность, — я постучал пальцем по груди. — Кое-что могущественное отслеживается. Я теперь связан с колдухинской землёй. Если кто-то из сильных двоедушников, привязанных к этому месту, умирает, Колдун-камень меня уведомляет. Я почувствую разрыв связи. А ничего такого не было, тишина. Значит, она жива.

В их глазах мелькнула надежда.

— А пока… — я огляделся. — Есть вещи мамы? Личные?

— Вы попробуете поискать её по запаху, как поисковая собака? — на полном серьёзе спросила младшая.

Я едва сдержал улыбку:

— Я так не умею. Я ж Водяной, а не пёс-оборотень. Я скорее по воде найду. Но мне нужны зацепки. Документы, старые фото, записи. Что-то, что может подсказать, где её искать.

Девушки метнулись в спальню и вернулись с ворохом одежды.

— Вот платья…

Я глянул на старые, пахнущие лавандой наряды, но они меня не заинтересовали. Одежда хранит запах, но не информацию. Быть может, ведьмы смогли бы что-то выудить из платьев, но не я.

— А вот документы, — Олеся протянула коробку из-под обуви. — И фотоальбом.

Я открыл альбом. Чёрно-белые снимки, пожелтевшие от времени. Женщина, похожая на Тамару, но в одежде сороковых годов. Потом семидесятые. Девяностые. Разные города, разные люди рядом.

Времени рассматривать не было.

— Я сфотографирую, — сказал я, доставая смартфон. — Изучу дома.

Я быстро, страница за страницей, отснял альбом. Паспорта, свидетельства о рождении на разные имена, какие-то справки. Всё это могло стать ниточкой.

— Спасибо, — я убрал телефон. — Ждите. И ведите себя как обычно, ничем не выдавайте произошедшего. Если есть похититель, он может за вами следить. Ходите в школу, делайте уроки, ложитесь спать, никаких вечеринок с приятелями.

— Поняли, дядя Вадим.

— Я найду её, — пообещал я, направляясь к двери — Если она на этом свете — найду.

Я ещё раз посмотрел на них, надел куртку и вышел из дома под дождь.

* * *

Благодаря проходимой машине, находясь в которой я не промок, я быстро расправился с почтой и направился в райцентр.

По какой-то причине, когда идёт дождь, меньше водителей выезжают на дороги и они подчас бывают пусты. И это при том, что кабриолет — штука в нашей местности исключительно редкая.

Люди оценивали дождь инстинктивно, они хотя и построили свою цивилизацию, а всё же где-то на подкорке у них сидели запреты и страхи, связанные с ливнем и дождем.

Меня, само собой, дождь не смущал.

По пустынной трассе я доехал до райцентра и на одной из улиц заметил вывеску: «Реклама, наружная реклама, изготовление полиграфической продукции, билбордов, светодиодные конструкции, широкоформатная печать».

По идее, табличку на «Октябрь» тоже можно заказать?

В рекламное агентство «Креатив-Юг» (название, видимо, придумывали с бодуна) я вошёл, стряхивая капли дождя с куртки. Внутри пахло тёплым пластиком, краской и ядрёным кофе. За стойкой сидел парень с модной бородой и глазами человека, который любит танцевать в клубе по ночам, а не подбирать шрифты под чутким руководством заказчика.

— Привет, меня Вадим зовут.

— Ээээ… Эдуард.

— Мне нужна вывеска, — я сразу перешёл к делу. — Название: «Молодежно-Культурный Центр 'Октябрь».

Парень оживился.

— Какой формат предпочитаете? — он начал загибать пальцы, сыпля терминами, как фокусник картами. — Есть объёмные буквы. Стильно, модно, дорого. Подсветка контражур или лицевая. Есть световой короб, он же лайтбокс. Классика. Надёжно, видно издалека. Есть плоские панели — бюджетный вариант, но если дизайн хороший, смотрятся неплохо. Брандмауэр — это если хотите завесить полстены баннером. Панель-кронштейн — перпендикулярно стене, для пешеходов. Ну и крышные конструкции — это уже топ-уровень.

У меня голова пошла кругом и почти всё сказанное им ускользало.

— Стоп, — поднял я руку. — Давайте, Вы скажете, как надо. А надо, чтобы было видно и чтобы было солидно.

Он пару секунд рассматривал меня, потом развернул каталог:

— Визуально вот так, молодой человек.

В итоге я ткнул пальцем в самый комбинированный вариант.

— Так. Вот таким вот образом слово «Октябрь». Красными буквами. Полметра высотой. Не сильно пафосно, мы не Лас-Вегас, но и чтобы видно было. Пусть горит в ночи, как маяк коммунизма или просто как ориентир для заблудших душ. Только одно слово. И ещё лайтбокс у входа. Там полное название, и чтоб внизу мелким, но официальным шрифтом: «Под эгидой Колдухинской поселковой администрации». Это важно. Это мой оберег от бюрократии.

Парень