Сплатология 2.0 - Джейсон Никки

Pозовый. Как такое может быть? Как она могла родить еще одну визжащую девчонку? Он по-своему любил своих дочерей, но не мог справиться с еще одной. Как сказал Стив, что будет, когда они станут подростками и их месячные синхронизируются? Он умрет. Он не мог этого сделать. Как она могла так поступить с ним?

- Да ладно, приятель, это не конец света. Еще одна девочка, ну, по крайней мере, у вас есть одежда девочек, которую можно передать. Ты знаешь, что делать с девочками, - сказал Стив, пытаясь успокоить его бурлящий ад ярости.

Это не сработало.

Джейк снова взял нож для торта, его костяшки побелели от давления. Его лицо покраснело до багрового, глаза пульсировали от давления в голове. Он собирался взорваться.

- Я знаю, что делать, да? - он повернулся так быстро, что Стив не увидел, как он приближается.

Джейк полоснул по его горлу от уха до уха, кровь окрестила его брызгами из раны на шее. Она текла по передней части этой чертовой розовой рубашки-поло, как багровая река. Джейк стоял, полный решимости, наблюдая за разворачивающимся хаосом. Крики отдавались в его ушах, безумные вопли, a две маленькие девочки наблюдали за тем, что сделал их отец. Они побледнели и отступили назад, направляясь к розовому деревянному домику для игр в глубине сада. Они оставили за собой след мочи, желтую лужу, растекающуюся по бетонным плитам. Нож все еще был в его руке, кровь его шурина стекала с лезвия и пачкала настил.

Джейк чувствовал, как будто был в состоянии фуги. Крики и паника вокруг него звучали как эхо. Это не казалось ему реальным; как сон, из которого он ожидал скоро проснуться, вернувшись к тому моменту, прежде чем узнал, что у них будет еще одна девочка. Он боялся, что это не произойдет.

Он повернулся на каблуках, оставив остывающий труп Стива позади. Он бросил взгляд назад на торт - розовый. Почему, черт возьми, он должен был быть розовым? Это был просто цвет, он не должен был так на него подействовать. Осознание реальности происходящего поразило его. Он не позволит своей жене завести еще одну девочку. Это просто не произойдет.

Он взял торт и швырнул его об забор. Раздался громкий ПЛЮХ!, розовая глазурь с торта потекла по деревянным панелям, дразнящий танец пытки. Его глаза вспыхнули при виде этого зрелища, напоминания о том, что его жена была чертовски бесполезной. У нее была одна работа - единственная. Родить ему сына. Она даже этого не могла сделать как следует. Что, блядь, с ней не так?

Эва пробиралась к французским дверям, пытаясь добраться до кухни. Двери, похоже, заклинило. Хорошо, он хотел, чтобы она была здесь, на открытом пространстве, где она не смогла бы спрятаться. У него были годы накопленного разочарования, которое он собирался выместить на ней, ее провалы как жены, как матери и домохозяйки. Теперь у него была отдушина, и он собирался схватить ее за чертовы яйца. Теперь пришло время Джейка, никто не встанет у него на пути, кроме его пиздючей тещи-монстрa, которая стояла между Эвой и Джейком. Защищая.

- Уберись с дороги, Сандра. Я хочу немного поговорить с моей преданной женой, - сказал он мягко, приближаясь к двум женщинам.

У него все еще был нож в руке, кровь капала красным следом рядом с легкими шагами Джейка.

- Ни малейшего шанса, Джейк, отойди от нее сейчас же. Только через мой труп, - рявкнула она, сильная и уверенная.

Ноги расставлены, руки сжаты в кулаки, она выглядела крутой, но кем она себя возомнила? Джеки Чаном? Ей почти семьдесят, она не была соперником Джейку.

- Сандра, я думал, ты никогда это не скажешь. Честно, с удовольствием, - сказал он.

Джейк рванулся вперед, осторожно, чтобы не поскользнуться в крови, скапливающейся у его ног. Он оказался перед Сандрой в двух шагах. Он вонзил нож прямо в глазницу под аккомпанемент криков Эвы. Это было великолепно. Ее тело рухнуло у его ног, дергаясь и дрожа, кровь вытекала из глазницы, как недоваренный говяжий сустав.

- Что ты наделал? Это была моя мама... моя мама... - рыдала Эва, сотрясающие рыдания охватили ее тело, колени подкашивались.

- Да, была. И она была пиздой.

Никогда не было так освобождающе сказать эти слова. Как он мечтал выплюнуть их ей в лицо, смотреть, как ее ботоксная голова пытается нахмуриться от отвращения. Он устал быть милым. Он закончил.

- Не говори так! Она была моей мамой, и я любила ее, ублюдок, - закричала на него Эва, сжимая свой живот.

Еще одна девочка. Розовый-розовый-розовый. Все чертовски розовое.

- О-о-о, дерзкая. Наконец-то ты ответила. И это все, что потребовалось? Мне следовало убить эту суку много лет назад. Возможно, я уважал бы тебя больше, если бы ты иногда огрызалась в ответ, - сказал он, переступив через труп своей тещи, и медленными, размеренными шагами направился к Эве.

- Наши девочки смотрят, прекратите это сейчас же. Tы же не хочешь, чтобы они видели, как папочка вытворяет все это извращенное дерьмо. Это разрушит их, - умоляла она, выставив руки между ними, создавая дистанцию, слезы текли по ее лицу, смешиваясь с подводкой для глаз и тушью, оставляя за собой черные следы.

- Они и так будут в дерьме, особенно с такой матерью, как ты, такой слабой и зависимой от мужа. Ты не научила их, как быть сильными и независимыми молодыми леди. Ты жалка, посмотри на себя, - он указал на нее и зарычал.

- Пожалуйста, не делай этого! - умоляла она еще больше.

Это было бесполезно, это прошло мимо ушей.

Джейк схватил ее за длинные каштановые кудри и потащил к столу, на котором когда-то стоял их торт для раскрытия пола. Он толкнул ее на стол, она извивалась и боролась под его хваткой. Он сильно ударил ее по лицу. Это ее утихомирило.

Он огляделся, место было в беспорядке. Бумажные тарелки, чашки и лопнувшие шарики валялись по деревянному настилу. Он пнул розового плюшевого слона в сторону, его писк разнесся вокруг. Вернувшись к жене, он встал у ее ног и задумался, что же ему с ней делать. Это был единственный раз, когда он мог вынести ее, когда она была в отключке. Это был не