Сплатология 2.0 - Джейсон Никки

Это не имеет значения, - сказал отец, любовно проводя пальцами по слипшимся от грязи волосам Майло. - Важно то, что ты выбрался. Ты сделал это. Никто тебя не спасал. Никто не делал это за тебя. Ты сделал это сам.

- Так вот для чего все это было? Ты сделал это ради меня?

- Конечно. Ты - мой мальчик, и я люблю тебя.

- Ты убил мамочку.

- Я убил много мамочек. Мне жаль. Я знаю, что ты будешь по ней скучать.

- Все те тела... женщины и дети там...

- Все мои, - сказал папочка. - Жесткий способ узнать, что у тебя были братья и сестры, я знаю. Но они были слабыми, Майло. Они не смогли сделать то, что сделал ты. Если бы смогли, они были бы здесь.

- Ты сделаешь это снова?

- Со следующей мамочкой? Может быть. Это зависит от того, будет ли у нас еще один ребенок. Мне не нужен еще один ребенок теперь, когда у меня есть ты и наконец-то есть история успеха. Я старею, но никогда не знаешь, верно? Любовь заставляет людей делать безумные вещи. Просто посмотрим, что будет.

Майло не ответил. Всего было слишком много, чтобы осмыслить. Это не имело для него смысла. Он чувствовал себя сумасшедшим, будто мир сломался, будто его разум сломался. То, что раньше было реальным, больше не было реальным. Он не знал, что делать с этой новой правдой. Он не знал, что делать с самим собой.

- Ну, иди наверх и прими душ, - сказал папочка. - Приведи себя в порядок и надень чистую одежду. Ты это заслужил. Когда закончишь, мы поедем в "IHOP"[6] и возьмем тебе те блинчики, которые ты любишь. Спорим, ты голодный, мой мальчик - мой хороший, прекрасный мальчик.

Майло постоял там мгновение, глядя на этого человека. Как этот монстр мог быть его отцом? Он все еще звучал как его отец и вел себя как его отец. Любовь казалась подлинной, точно такой же, как всегда, но как этот человек мог быть тем, кто убил его мать, поссал ему в рот и держал его в чане с дерьмом на сотни футов под фальшивым камнем во дворе? Эти две вещи не складывались у него в голове.

- Иди уже, - сказал папочка. - Это первый день твоей новой жизни, Майло. Ты будешь великим. Твоя жизнь будет великой. Боже, я так тобой горжусь, - Майло остался стоять. Отец снова обнял его, крепко сжал с довольным стоном, а потом отпустил с шлепком по заднице. - Может, после еды мы сходим в парк или в магазин и выберем игрушку или что-нибудь. Мы разберемся. Это великий день, Майло!

Мальчик повернулся и пошел вверх по лестнице, не зная, что еще делать. Ему нужно было снять эту мокрую, тяжелую одежду и смыть грязь и нечистоты с кожи. Наверное, потребуется сотня душей, чтобы по-настоящему все отмыть и убрать вонь из носа. По крайней мере, он выбрался оттуда. Он был свободен.

Майло подумал о мужчине, который ждал его внизу, и задумался, правда ли это. Он выбрался из той ямы, но только чтобы попасть в дом человека, который его туда бросил, человека, с которым он прожил всю свою жизнь до этого момента, человека, который убил его мать. Он был далеко не свободен. Майло забрался в ванну, под струю душа, и сел. Он обхватил колени руками, пока вода лилась на него. Oн слышал, как внизу поет отец.

Перевод: Zanahorras

Ю.М. Миллер

"Зови меня папочкой"

Все началось с выпадения волос. Ну, это не совсем так. Выпадение волос было просто совпадением. Все началось с теста на беременность. Две синие полоски ударили ему в лицо, как какой-то трофей. Он предположил, что это было так, в каком-то извращенном смысле - трофей за еблю. На подходе еще больше детишек из промежности.

Хотелось надеяться, на этот раз она вытолкнет ему сына. У них было две дочки, и каждый раз Джейк чувствовал, как в его жилах нарастает волна разочарования, как в скороварке, оставленной слишком надолго. Говорят, что любая дырка - это цель, но, наверное, ему стоило кончить ей в жопу. Он бы сидел и любовался видом, как его сперма капает из сморщенной плоти, пока она перебирается на другую сторону кровати. Влажное пятно на ее стороне кровати было единственным памятным знаком, на котором он должен был сосредоточиться. Увы, он кончил ей в "киску", и этого хватило, чтобы его семя нашло шлюховатую яйцеклетку, жаждущую их союза.

Так что теперь, как чертовски ответственный муж, он помогал ей готовить вечеринку по раскрытию пола. Это была фарс. Планирование, подбор подходящих нарядов и торт. Они не делали этого для своих дочерей, так почему сейчас? Это был повод похвастаться, как если бы булочка в духовке была чем-то вроде перышка в шляпке. Это было не так - для этого не требовалась любовь или какое-то стечение обстоятельств - это было просто, он мог сделать это с закрытыми глазами. Он пожалел об этом, потому что, глядя на обрюзгшее лицо своей некогда хорошенькой жены, очень быстро состарился.

Кухня гудела от активности его тещи и тестя. "Теща-монстр", как любил называть ее Джейк, испекла торт для раскрытия. Его забавляло, что сука еще не испортила сюрприз; у нее был большой рот, и обычно она не была такой сдержанной. Он готов был поспорить, что ей было невыносимо не говорить, ее рот был как хорошо оттраханная задница, зияющая и сморщенная.

Tеща, Сандра, была живым воплощением назойливой стервы. Она ненавидела Джейка; ненавидела его как самоуверенного подростка, ненавидела как самодостаточного мужчину и ненавидела как мужа. Если бы он оценил это как рациональный человек, уверенный в своем месте в мире, то признал бы, что он был никудышным мужем. Он изменял своей любимой жене почти каждые выходные. Нет, он не был каким-то сексоголиком, но ему нравилось макать свой член. Ему нужно было знать, что он все еще на высоте, что он мог трахнуть женщину до потери сознания. Это было важно для его "эго". Он все еще хотел, чтобы они думали о нем, когда позже будут смывать остатки спермы со своих лиц.

Так что да, Джейк был говенным мужем, узнать, что она снова беременна, не было приятной новостью, но что он мог сделать? Отвезти ее в абортарий и сказать,