Сплатология 2.0 - Джейсон Никки

Расхаживая взад-вперед, он закатал рукав до локтя, обнажив загорелое мускулистое предплечье. Склонившись над Эвой, он развел ее ноги и снял ее бабушкины трусы. Чертова беременность, она так портит настроение.

Ее "киска" дразнила его, насмехалась над ним, приютив паразитическое существо. Ее живот подергивался от движения - его кулачный сэндвич явно не повлиял на существо внутри, к сожалению.

Он предположил, что мог бы ее трахнуть, но сомневался, что у него встанет. Вместо этого он прощупал ее вход пальцем, она не шевелилась. Где-то в глубине сознания он гадал, что случилось с остальными гостями, но так увлекся своими манипуляциями, что больше не задумывался об этом. Он прижал костяшки всех пяти пальцев к ее отверстию и протолкнул их в мясную пасть, которая заглотила его кулак целиком. Это было странное ощущение, как будто твоя рука застряла в тюбике "Принглс", набитом печенью. Он протиснулся дальше, и теперь был по локоть в ее блестящем влагалище, кровь сочилась из отверстия и стекала по его руке.

Эва очнулась с криком, на ее лице было написано замешательство и боль.

- Джейк, какого хера! - закричала она, глаза покраснели, лицо покрылось пятнами от слез.

Джейк только улыбнулся ей; честно говоря, у него не было слов, чтобы описать то, что он испытывал.

Он нащупал бугорчатый кусочек плоти - шейку матки. Она была странно мягкой, ему было трудно описать, на что это похоже - может, кончик носа. Черт, не важно. Он сжал ее в кулаке, что было на удивление трудно, так как казалось, что его руку сдавливают стенки ее влагалища. Он уперся ногами и потянул изо всех сил.

Эва кричала и кричала, звук становился невыносимым даже для его ушей. Он хотел услышать ее крики, но их тон заставил его съежиться. Он изо всех сил старался удержать плоть, так как она была скользкой от крови Эвы. Он чувствовал подъем, на адреналине или радости от воплощения своих больных фантазий. Он не был уверен, от чего именно. Внезапно все стихло. Она отключилась. Хорошо.

Наконец, Джейк упал назад на задницу, покрытый кровью от кончиков пальцев до локтя. В его руке была оторванная шейка матки и матка жены. В ней была его нерожденная дочь. Она не выживет долго в этой среде, не с тем, что он планировал.

Он сделал судорожный вдох и попытался собраться с мыслями. Ему показалось, что он слышит сирены, но он растерялся, увидев свою жену, распростертую на столе, и ее разрушенное лоно, лежащее у него между ног.

Он разорвал ткань и мышцы и обнажил своего ребенка; он не уделял ему столько внимания, сколько должен был. Он вытащил его, скользкого от жидкости, которая капала по его джинсам. Запах застрял в горле.

- Отвратительно.

Он держал ребенка на сгибе руки, стоя у изголовья жены. На краткий миг он подумал о двух других своих дочерях. Это была лишь мимолетная мысль. Он ухватился за пуповину и позволил ребенку повиснуть. Тот ударился головой о ножку стола. Ну что ж, это решает эту проблему. Он оседлал грудь жены и обмотал пуповину вокруг ее шеи, натянув, пока ребенок болтался взад-вперед. Он и представить себе не мог, каким крошечным он окажется на восемнадцатой неделе беременности, какой прозрачной будет его кожица. Его чуть не стошнило.

Пока он душил ее живительным шнуром, она очнулась, ее руки метнулись к горлу, пытаясь понять, что происходит.

- Джейк... о... о... остановись, - пробормотала она.

Он только сильнее затянул. Ее лицо стало красным, пурпурным, синим. Его мышцы напряглись. Он сжимал так крепко. Возможно, прошли часы или минуты, Джейк понятия не имел, но руки Эвы опустились, и все стихло. Он подождал еще несколько минут, затем отпустил и рухнул на настил.

Вой сирен становился громче. Не было никаких сомнений, что они пришли за ним. Он взглянул на мертвого младенца, и у него перехватило дыхание. Угол, под которым он лежал, показал идеально развитые гениталии. Яички и пенис. Это был мальчик. Чертов мальчик. Как такое могло быть? Он убил людей из-за результатов раскрытия, и это было неправильно. Это была шутка? Ему стало плохо.

- Лечь на землю, больной ублюдок!

Полицейские ворвались в его сад, поражаясь жестокости, царящей вокруг.

Он убил единственное, что когда-либо хотел.

Сына.

Перевод: Zanahorras

Стюарт Брэй

"И он был покинут"

Это был год Господа нашего, 1876-й. Я был еще мальчишкой, скоро должен был стать мужчиной. Отец снял ремень со стены сарая, глаза у него были красные от пьяной ярости.

- Иди-ка сюда, парень! Скидывай портки. Шевелись, мальчик, у меня нет всей ночи!

Я неохотно спустил заднюю часть штанов, которые мама сшила мне прошлой осенью.

- Наклонись-ка над этой перекладиной. Пора получить то, что причитается.

Я закрыл глаза, наклоняясь над деревянной перекладиной рядом с тем местом, где когда-то держали свиней, которые теперь давно сдохли от болезни. Теплый ночной воздух коснулся моих голых ягодиц. Первый удар пришел без предупреждения, звучал как ветка, ломающаяся с вершины огромного дуба.

- Я не остановлюсь, парень. Не остановлюсь, пока не увижу кровь.

Отец пошатнулся; я знал это, потому что слышал, как сухая солома хрустит под его грязными ногами.

Еще один треск кожаным ремнем, на этот раз боль была гораздо сильнее, чем раньше. Я не хотел плакать. Мужчина не должен плакать, какие бы ужасы ему ни пришлось пережить. После еще трех громких щелчков я потерял сознание от боли.

* * *

- Тебе обязательно было так сильно его бить? Он же еще мальчик, Августус.

Мама похлопывала меня по лицу мокрой тряпкой, пока маленькая комната медленно обретала четкость.

- Он хочет быть мужчиной в моем доме - значит, его нужно бить как мужчину, - я видел, как отец сидит рядом с камином, когда-то ревущий огонь теперь был всего лишь тлеющими углями, которые поднимались вверх по дымоходу, словно светлячки. - Тебе лучше держать рот на замке. Ничего хорошего не выйдет, если тебя увидят в городе с избитым лицом, - oтец сделал еще один глоток из своей кружки. - Приведи его в порядок, поставь на ноги. Завтра мне нужно, чтобы он рубил дрова. От парня нет пользы, если он не может внести свою долю силой своей юности.

* * *

Солнце