Моё проклятие - Мария Меркер

не бил. Он был одержим ею, это ты знаешь, — собрав осколки, Натан присоединился ко мне за столом. Я видел выражение облегчения на его лице и начал подумывать о том, что он нарочно оплодотворил Аниту, чтобы прекратить. Чтобы не делать с ней того, что делали с этой девушкой двести лет назад. Если бы я не знал своего брата, я бы полностью не сомневался в том, что он всё подстроил.

Но... Натан был ответственнее меня. И он не знал Еву так, как знал её я.

— Знаю. Что ещё? Просто выкрал и запер у себя? Судя по звукам из вашей спальни...

— Нужно повторить сценарий, — снова облегчение. Прикрыл глаза и выдохнул. — Я повторил его с Анитой. Осталось только одно. Но мне кажется, что я иду не по правильному пути. Что-то не так, — Натан нахмурился. — Любое проклятие не хочет, чтобы его сняли. Сейчас оно молчит. Завтра я позвоню их отцу, а потом наберу Еву.

— Завтра?!

— А когда? Ты собрался тянуть?

— Их мать прожила достаточно долго. У нас могут быть годы.

— Могут быть, а могут не быть. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше для них обеих. Мать прожила долго. А её сестра? А их бабушка? Та вообще сразу после вторых родов в двадцать пять умерла. Я все до пятого колена просмотрел. Никто до сорока лет не дожил. Самая ранняя смерть — девятнадцать. Аните уже двадцать пять, Дань. Смерть дышит ей в затылок! Я не могу ждать. Я люблю её и не хочу её потерять. Она носит моего ребёнка. Моего, понимаешь ты или нет, дурак ты, еб твою мать! — Натан вспыхивал редко, но сейчас он сидел и орал на меня, пока я пытался держать себя в руках. Внутри всё клокотало, кипело.

— Я понимаю. Но и ты меня пойми. Я не смогу сделать ей больно. Она совсем молодая, она этого не заслуживает, и я не смогу переступить через себя. Тебе проще...

Зря я это сказал. В последний раз мы дрались лет десять назад или около того...

Он сорвался с места и в следующую секунду на мою голову обрушился удар. Я даже потерялся. Но я не мог ему ответить. Я понимал, что не прав.

— МНЕ ПРОЩЕ?! МНЕ, СУКА, ПРОЩЕ?! ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! — Натан поднял меня с пола и тряс, пока я не вырвался и не отполз к стене. Анита была в своей комнате, она не спала, но наверняка всё это слышала. Мы оба сидели уже на полу и сверлили друг друга гневными взглядами.

Я знал, что выбора у меня нет.

Совсем нет никакого выбора.

Откажусь — они умрут. Соглашусь и сделаю с Евой всё то, что сотворил их чокнутый предок со своей пленницей, и потеряю и Еву, и самого себя, я уверен, что сломаюсь, что или сойду с ума или монстр, что родится во мне, сожрёт меня с головой. Невозможно, делая что-то подобное, остаться нормальным. У этой истории не будет хорошего конца. Мы оба обречены. И если у неё, возможно, получится забыть об этом, то я не забуду никогда.

— Ты уверен, что этот сценарий обязателен? Она должна пережить всё это? Всё от начала и до конца? Изнасилование? Грубость? Игнор? Что ещё? Подчинится? А я буду должен сделать что? Типа удовольствие от всего этого получать, да? Так, выходит?

— Да.

— И никак иначе, Натан? — я начал чувствовать тошноту. Она подкатила к горлу, встала едким комом.

— Отклоняться нельзя. Око за око. Иначе не выйдет. Я напишу тебе всё, что ты должен будешь сделать.

— Подожди, а клеймо? Блядь, клеймо!

— Не обязательно клеймо. Татуировка сойдёт... Она перманентная, при нанесении боль, этого будет достаточно, то же клеймо, только на новый лад, — Натан задумался. — Нет, ты прав, звонить рано, я сначала научу тебя. Вставай, не сиди на полу.

Я схватился за голову. Всё это никак не укладывалось там, в моей черепной коробке. В эти несколько месяцев, что Анита была у нас, я боялся только одного — этого разговора. Ева поступила в ВУЗ, начала учиться. Я верил, что у Натана получится спасти обеих сестёр, и планировал написать ей сразу же, как только это случится. Планировал признаться ей в своих чувствах и поделиться планами. Я бы понял, если бы она отказала. Студенческая жизнь полна приключений, новых знакомств. Ева очень красива, она бы нашла себе достойную пару. Я был бы рад за мою улыбчивую девочку. За мой лучик, что пробивался даже сквозь самую плотную тьму.

Я люблю её.

И ненавижу себя каждый день, каждую минуту, каждую секунду за то, что мне приходится грубо обращаться с ней. Я вижу в её глазах боль. Обиду. Надежду. Я хочу сказать ей, хочу закричать так, чтобы было слышно на каждом уголке этого грёбаного мира, что я не хочу так поступать с ней, но мне приходится, потому что так распорядилась судьба. Так решили за нас.

— Если расскажешь ей, пеняй на себя, — когда я в ужасе перечитывал наставления Натана, добавил он. — Ничего не выйдет, если она будет знать, она должна пережить все эмоции, все чувства, понял? Если она узнает, догадается, поймет, она расскажет Аните, я уверен, она найдёт способ связаться с ней. А потом они обе погибнут. Скорее всего, очень скоро и друг за другом. И всё. Отец не смог спасти маму девочек. А я пообещал ему спасти их самих. Если я... Если мы оба не выполним своё обещание...

— Я всё сделаю, — пробормотал я. Натан положил ладонь на моё плечо, подбадривая. Но лучше бы он приставил дуло к моему виску. Дал бы мне почувствовать, каково это.

— Всё будет хорошо. Она тебя простит. Дашь ей побить себя или что там тебе больше нравится, — нашёл время для шуток. — Ну или просто отпустишь, если у неё после всего этого ничего, кроме ненависти тебе, не останется. Но она будет жива, это главное, Дань.

— Это главное... — повторил я слова брата.

После этого я снова ушёл из дома, на этот раз всего на неделю. Получил парочку новых шрамов. Чуть не сдох один раз, но Натан об этом не знает.

Не узнает и Ева. Я отпущу её. Она не будет рядом с тем, кто сделал ей