Моё проклятие - Мария Меркер

Он продолжил возиться с кофемашиной, показывая мне свою спину. Наверняка же чувствовал мой взгляд, но не оборачивался.

— А что, ты уже готова к детям?

— Нет, не готова, — ответила я и сжала коробочку в ладони. Внутри начала кипеть обида, но на слёзы, к счастью, не потянуло. — Я хочу нормальную семью. Рожать детей от того, кто меня любит, но сначала отучиться, встать на ноги. Вот, чего я хочу на самом деле. А не рожать от насильника и тирана. Поэтому если я забеременею, я не буду вынашивать твоего ребёнка. Я верна тебе, я люблю тебя, но это не здоровая любовь, это не семья. Ты сам это знаешь, мог бы не спрашивать.

Язык за зубами у меня не держался... Даня молчал. А что ему сказать на правду?

Он взял две чашки, одну поставил передо мной и сел рядом. На меня он не смотрел. Сделал глоток кофе, и, видимо обжёгся, он стукнул ладонью по столу и что-то процедил сквозь зубы. Я снова разозлила его, но не жалела об этом.

Допив свой кофе, он забрал и мою чашку и сказал мне:

— Иди, сделай тест, а я приготовлю что-нибудь на обед. Там было мясо в морозилке, сделаю с ним что-нибудь.

Сердце затрепетало. Мясо было подтаявшим после микроволновки... Он заметит! Собаки уже наверняка проглотили те куски, он ничего подозрительного не увидел, когда возвращался, но сейчас... Это просто кошмар!

Думай, Ева, думай быстрее!

— Я слышала, тесты на беременность лучше делать с утра, как проснёшься, тогда они показывают более точный результат, — выпалила я наобум. — Я приготовлю сама, если хочешь. Мне всё равно нечем заняться. — Пока он не начал возражать, я уже подошла к холодильнику и открыла морозилку. Достала тот самый кусок — он разморозился не до конца, был слегка подтаявшим.

— Разморожу, — добавила, на ватных ногах подходя к микроволновке. Всё время он следил за мной глазами. А потом встал и полез в коробку, что стояла рядом с холодильником, за овощами.

На этот раз пронесло. Я всё время ходила по лезвию ножа. Одно дело — слова, другое — решительные действия. Если он узнает о моих планах, мне не поздоровится — в этом я ни капли не сомневалась.

День продолжался обманчиво мирно. Мы с Даниилом вместе готовили обед — простая домашняя суета, звон ножей, аромат специй. На мгновение мне даже показалось, что мы — обычная пара, у которой впереди долгая и спокойная жизнь. Но иллюзия рассыпалась, едва мы закончили готовить.

Я стояла у раковины, когда почувствовала его присутствие за спиной. Даниил подошел вплотную. Его руки уверенно легли мне на талию, а затем он медленно отвел мои волосы в сторону, обнажая шею. Его губы коснулись кожи — нежно, но в этом жесте чувствовалось право собственности. Я продолжила отмывать доску, на которой резала говядину, стараясь не замечать его присутствия.

— Твои мечты о тихой семье, Ева… это просто иллюзия, — прошептал он мне в самое ухо, и от его горячего дыхания по телу пробежала дрожь. — Забудь о них.

Теперь я замерла, не в силах пошевелиться. Вода продолжала течь, но я её больше не слышала. Только белый шум где-то в моей голове.

— Здоровая, не здоровая, мне по большому счёту всё равно, я ни с кем не поделюсь твоей любовью, — продолжал он, и его голос стал жестче, приобретая опасные, стальные нотки. — Если я узнаю, что ты посмотрела на другого или хотя бы подумала о ком-то, кроме меня… я уничтожу всё и всех вокруг, кроме тебя, конечно, ты мне нужна. Я сделаю так, что весь твой мир будет только у моих ног, слышишь? Ты будешь видеть только меня. Меня и никого больше.

Мне стало не по себе. Слова настоящего одержимого маньяка. Они были чудовищными, пугающими, но в то же время внутри меня что-то предательски отозвалось. Он обхватил меня руками и крепче прижал к себе, не давая ни шанса на отстранённость.

— Если ты решишь уйти — я найду тебя везде. Если ты посадишь меня в тюрьму... Много мне не дадут, максимум лет пять, может, десять, я выйду еще молодым и полным сил и сделаю так, что ты физически не сможешь от меня убежать. Никогда. Понимаешь, о чём я, Ев? Я сделаю тебе ребёнка, даже не сомневайся в этом, и не дам тебе избавиться от него. Твои дети будут только моими.

Я слушала этот одержимый шепот, и к моему ужасу, он меня завораживал. Я млела в его руках, чувствуя странную, порочную сладость в его тотальной власти надо мной. Его пальцы переместились к воротнику моей рубашки и начали медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы.

В этот же момент в прихожей хлопнула дверь и раздались голоса. Моё спасение хотя бы на несколько часов... Анита и Натан вернулись.

Я вздрогнула, поспешно застегивая пуговицы дрожащими пальцами, и бросилась в коридор. Увидев сестру, я на миг забыла о тяжелых словах Даниила. Анита выглядела гораздо лучше: румянец вернулся на её лицо, взгляд стал яснее.

— Анита! — я крепко обняла её, чувствуя облегчение. Она обняла меня в ответ, но я сразу почувствовала какую-то скованность в её движениях. — Ну как ты, рассказывай! Всё хорошо?

— Да, мне лучше, — сдержанно улыбнувшись ответила она, разуваясь. — Это был просто ад, Ев. Ненавижу больницы! Кровати твёрдые, постоянно лезут в палату, даже в платную, какие-то анализы каждый день, ну что там за день изменится-то? Не беременей, Ев, нечего там делать лет до тридцати хотя бы.

— Думаю, Ева решит сама, что ей делать, — влез Даниил, и я почувствовала, как его ладонь властно давит на мой бок.

Я не успела обрадоваться тому, что вижу мою прежнюю Аниту, как он тут же всё испортил. Я вообще не понимала, чего он хочет и не представляла, что будет, если тест завтра покажет две полоски. Я панически боялась этого.

— Ева ничего не решит, ты решаешь, что ей делать, — поправил брата Натан.

— Всё верно. Решения Евы — мои решения, — улыбнулся Даня в ответ. Он выглядел сумасшедшим, но его глаза совершенно не блестели.

— А, у вас уже коллективный разум, — рассмеялась Анита. — Это хорошо. Но ты,