Моё проклятие - Мария Меркер

Анита снова вела себя как человек, которому промыли мозг. Словно она не понимает, что я — пленница в этом доме. Я чувствовала себя пациентом психиатрической больницы, которого все принимают за больного и лишь один знает, что это не так, но не спешит рассказывать правду.

Мы сели за стол во второй раз, уже все вместе. Я старалась поддерживать разговор, радовалась возвращению сестры, но чем дольше мы сидели за столом, тем отчетливее я видела: Анита, несмотря на хорошее настроение, почти не смотрит на Натана. Она будто избегала его и общалась преимущественно со мной и Даниилом.

Когда обед закончился, я попыталась поймать сестру в коридоре, чтобы поговорить наедине, но Натан преградил мне путь. Он бесцеремонно взял меня за локоть и отвел в сторону.

— К сестре не подходи, — отрезал он холодным тоном, не терпящим возражений. — Ей нужно отдохнуть после выписки. И тебе, как я вижу, тоже.

Даниил, наблюдавший за этой сценой, молча подошел ко мне и, обняв за плечи, увел в нашу спальню. Я была расстроена, в голове роились вопросы о поведении сестры и Натана, но задать их было некому.

Едва дверь за нами закрылась, Даниил повернулся ко мне. Его лицо теперь не выражало ни нежности, ни той страсти, что была на кухне. Оно было непроницаемым.

— Знаешь, Ева, — тихо произнес он, опустившись на стул, на котором обычно сидела я, занимаясь творчеством. — Я хотел тебе сказать еще пару часов назад, но решил не омрачать твою встречу с сестрой.

— Что опять случилось? — спросила я. Внутри всё сжалось. Он взял карандаш и начал перекатывать его между пальцами, как монету, следя за своими действиями.

— Ты не в курсе, но на крыльце установлена камера с датчиком движения. И я видел, как ты сегодня подкармливала собак.

Сердце пропустило удар. Весь мой «безопасный» план в одно мгновение превратился в улику. Он знал всё. И по его взгляду я поняла: за это маленькое проявление самостоятельности мне придется заплатить.

Глава 20

Глава 20

Слова Даниила о камере хлестнули меня, словно ледяной душ. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставляя лишь сосущую пустоту в животе. Весь мой «гениальный» план по приручению свирепых псов-людоедов рассыпался в прах под его тяжелым, пронизывающим взглядом.

Надо что-то придумать. Отмазаться. Но как именно? Надавить на жалость?

Пожалуй, это единственное, что было мне доступно.

— Я… я просто люблю животных, Дань, — голос мой дрогнул, но я заставила себя смотреть ему в глаза. — Мне здесь совсем одиноко, без общения, даже без соцсетей, ты же всего меня лишил. Я как призрак в этом доме. Я хотела, чтобы хоть кто-то был мне рад, чтобы я могла к кому-то привязаться. Конечно, я не стала тебе ничего говорить, я знала, ты это не одобришь...

Ответ и мне самой показался убедительным, поэтому я немного выдохнула.

Даниил молчал несколько секунд, изучая моё лицо, словно пытаясь отделить правду от искусной лжи. Затем он медленно подошел и взял мою ладонь в свою. Его пальцы были тёплыми, почти ласковыми, что пугало даже сильнее, чем его гнев.

— Если тебе действительно одиноко, Ева, ты всегда можешь пообщаться со мной, — тихо произнес он. — Я здесь, ты не видишь? Скажи мне, что хочешь сказать.

Я горько усмехнулась, не в силах сдержаться.

— Как мне общаться с тем, кто меня наказывает? Ты либо угрожаешь мне, либо игнорируешь, либо затыкаешь рот, либо чуть что, начинаешь раздевать меня. О чем мне говорить с тобой?

Он немного сжал мою руку, притягивая ближе.

— Я не буду наказывать тебя за это, — его голос стал серьезным. — Хотя я прекрасно понимаю, что твоя «любовь к животным» — это плохо замаскированная попытка подготовить почву для побега. Ты ведь хотела, чтобы они не загрызли тебя, когда ты решишь перелезть через забор?

Я опустила голову, не зная, что ответить. Он видел меня насквозь.

— Пообещай мне, Ева, — его тон стал вкрадчивым, но в нем слышалась сталь. — Пообещай, что подобного больше не повторится. Что ты перестанешь пытаться. Наказывать я тебя не буду, но хочу, чтобы ты пообещала.

Я посмотрела на него снизу вверх. Его веки были слегка опущены, вгляд спокойный, ни намёка на агрессию. И я не чувствовала, что прямо сейчас он принуждает меня к чему-то. Это было просьбой, а не приказом.

И в общем, моя попытка была жалкой, я это понимала. Он контролировал каждый мой вдох. Глупо биться головой о стену, когда можно попробовать дождаться, пока в ней появится трещина.

— Обещаю, — прошептала я. — Это не повторится. Тем более, что ты всё равно следишь за каждым моим шагом. В спальне тоже есть камеры?

— Даже если их нет, считай, что они есть, — сказал он.

— А ты... Если камера есть, ты можешь пообещать, что не будешь подсматривать за мной, когда я одна в спальне? Мне некомфортно от этого, Дань.

Даниил улыбнулся, кивнул мне и, неожиданно для меня, потянул к выходу.

— Идем. Раз уж ты так хочешь познакомиться с нашими «монстрами», сделаем это правильно.

Мы вышли на воздух. У вольеров я невольно сжалась, когда Даниил щелкнул затвором и выпустил собак. Огромные тени метнулись в нашу сторону. Вскрикнув, я инстинктивно нырнула за спину Дани, изо всех сил вжимаясь в его широкую спину и зажмурив глаза.

Всё-таки я облажалась. Да кто поверит, что я хочу подружиться с теми, кого так боюсь?

Он точно не поверил.

— Да не бойся ты, всё нормально, — усмехнулся парень, пытаясь выдернуть меня из своего «убежища».

Я открыла глаза, когда почувствовала влажное прикосновение к своим пальцам. Собаки не рычали. Они нетерпеливо поскуливали и виляли хвостами так сильно, что их мощные тела ходили ходуном.

— Они не тронут тебя, это не те собаки. Отцепись от меня, Ев. Пообщаться она хотела. Да ты трясёшься вся.

Я осторожно высунулась из-за его плеча. Две огромные овчарки обнюхивали мои руки. Одна из них лизнула мою ладонь шершавым горячим языком. Впервые за эти бесконечные дни страха я по-настоящему, искренне улыбнулась. Это было так просто и так человечно — чувствовать живое тепло существа, которое не требует от тебя ничего, кроме ласки.

— Значит, они не злые? — спросила я, немного неуверенно поглаживая