Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

Друзья согласно закивали.

Все трое выбрались на берег, упав на влажный песок. Ночной холод мгновенно подкрался к голым мальчишкам, принес дрожь. С этого пологого пляжа, за которым начинался бесконечный луг, противоположный берег казался близким и одновременно устрашающим. Он нависал над рекой непроглядной чернотой высоченных деревьев, оскалившись узкой полоской песчаной насыпи.

— Пацаны, зырьте: вон там у кустов!

Вадим мгновенно проследил направление, куда указал Вовка и похолодел. Замер, полностью перестав дышать, дрожать, мёрзнуть — смотрел, но не верил глазам. На краю леса, там, откуда ещё несколько минут назад вышли они, сейчас стоял призрачный силуэт. Детали одежды или черты лица не рассмотреть, да это и не нужно. Живое мальчишеское воображение дорисовало недостающее. Маленькая девочка в летнем платьице до колен грустно смотрела в их сторону, теребя жиденькие косички. Её тело словно состояло из светящейся пыльцы или загустевшего лунного света. Сквозь него проглядывала чернота леса, его края теряли чёткость, растворяясь в воздухе, но так или иначе, это совершенно точно была она — девочка из страшилки.

— Падла… — прошептал Вадим и все трое, не сговариваясь, рванули прочь, подальше от реки.

На бегу он обернулся, чтобы заметить, как девочка на другом берегу подлетела к их скудным пожиткам и наклонилась, рассматривая чьи-то трусы.

Друзья на максимальной скорости бежали минут десять, прежде чем, окончательно запыхавшись, немного согревшись, но самое главное, успокоившись, остановились в высокой траве.

— Что… что это такое было? — задыхаясь, проговорил Мишка.

— Я не знаю…

— Вадим, как ты не знаешь? Это ведь ты нам о ней рассказал! — от переполнявших чувств Вовка орал. — Пацаны, это она — девчонка-призрак!!! Костя не соврал!

— Бли-и-и-ин и что теперь делать? скуксился Мишка, собираясь зареветь. — Я никогда ничего похожего не видел… Страшно-о-о!

— Успокойся! — Вовка отвесил товарищу несильный подзатыльник.

— Ты что творишь? Совсем охренел⁈ — пришёл в себя Мишка.

— Зато ты больше не хнычешь! — Вовка повернулся к Вадиму, — Космонавт, но как мы теперь вернёмся? Она ведь там… и вещи там…

Вадим не знал. Однако, давно привык в любых обстоятельствах сохранять на лице выражение спокойствия. Эта способность привязалась после развода родителей — со скандалами, битьём посуды, матами. В финале родители делили его, как за несколько дней до этого делили польский сервант, а чуть раньше — кухонный гарнитур. Он настолько устал переживать и плакать, что впал в ступор, наблюдая за происходящим словно со стороны, словно это его не касалось. Позже способность пригодилась на похоронах бабушки, а потом, когда его принимали в октябрята, а он не выучил ни одного ленинского завета. Вот и сейчас Вадим буквально источал уверенность, но под маской боялся и истерил не хуже Мишки. Ему очень не хватало подзатыльника, но Вовка преданно смотрел в глаза, ждал указаний.

Вадим разозлился:

— Что делать, что делать… Снимать штаны и бегать! Почем я знаю?

— Мы и так без штанов, если ты не заметил… — огрызнулся Вовка.

Мишка хрюкнул себе под нос:

— Может письками померяемся?

— Лучше не предлагай — поверь, ты проиграешь, — усмехнулся Вовка, и они все вместе засмеялись.

Странно, вроде бы абсолютно неподходящее время и место для смеха, но они не могли перестать, истерично хохотали, вместе со смехом отпуская в темноту напряжение.

— Фух, — улыбнулся Вовка-Могила, падая без сил на траву, — давайте посидим, отдохнём и что-нибудь придумаем…

— Блин, мне постоянно кажется, что по мне кто-то ползёт! — жаловался Мишка.

— Бывает такое, забудь!

— А вот призраков на самом деле не бывает… — в тон Могиле заметил Вадим.

Ребята снова задумались.

— А может быть, нам показалось? — робко предложил Мишка.

— Я читал, что галлюцинации не бывают коллективными, — блеснул знаниями Вадим. — В пустыне, если тебе что-то мерещится, нужно спросить у товарища, видит ли он это: так и проверяют, потому что двоим одно и то же казаться не может.

— А ЧТО ты видел? Там на берегу?

— Миха, я видел маленькую девочку в платье, а ты?

Мишка сглотнул:

— Я не знаю… ну, то есть, не уверен. Какой-то мутный образ, как из тумана. Вроде, оно смотрело прямо на меня. Жуть такая!

— Да, — оживился Вовка, — как будто вокруг похолодало. Я даже увидел, как пар пошёл…

— И что нам делать? Я назад в лес не сунусь… Точно вам говорю.

— Да, Мишка прав, в лес нам нельзя… — резонно заметил Вовка, — слушайте, поца, а что если Костян не соврал, и все кто с ней встречается, умирают? Мы ведь видели её⁈

Вадим ещё не был готов раскрывать всех карт, поэтому сказал:

— Эээ, я, в общем-то, не уверен, что Костян говорил, прям про всех, кто встретит… Я краем уха слышал, как он рассказывал… может не разобрал…

— Да ладно тебе, Космонавт, мы же знаем, что ты правильный пацан — гнать не станешь, так что и сейчас не начинай. Короче, сами проверим, работает ли проклятие! — потерял улыбку Вовка, и никому спокойнее не стало.

Друзья надолго замолчали, размышляя.

— Можно подняться вверх по реке и пройти на тот берег по деревенскому мосту, — спустя минуту предложил Мишка.

Вовка резко ответил:

— Ты чё, упал? Мы даже без трусов, как мы в деревню ломанёмся? И идти туда часа четыре — уже рассветет. Я вот подумал, а может, наоборот вниз спустимся, к лагерному пляжу? Там хоть течение быстрее, зато до другого берега всего метров сто…

— Я в лес не пойду! — перебил Мишка.

— Как ни крути — придётся через лес! Просто мы дождёмся рассвета — призраки, они ведь только до первых петухов…

— Я согласен с Могилой — всяко надо будет плыть, но только когда рассветает! — поставил точку Вадим.

Решение принято, и всем полегчало. Ребята отыскали в поле забытый стог сена, с удовольствием прорыв в нём нору, обустроили внутри что-то наподобие шалаша. В сухой соломе, конечно, темнее, чем под открытым небом, зато смогли наконец отогреться. Следующие часы они вновь и вновь обсуждали призрак девчонки, просили Вадима пересказать историю заново, вспоминали другие страшилки, шутили. Перед рассветом ребята настолько осмелели, что принялись фантазировать, представляя как при следующей встрече пошлют привидение куда подальше, а оно, как и полагается девчонке, расплачется и убежит жаловаться привидению-маме.

— Ну ладно, пошли! — наконец, сказал Вадим.