Зима в ноябре - Елена Ликина

так и не смогли дозвониться до своих. Деревню словно отрезало от остального мира. Подобное уже случалось однажды, и Варвара беспокоилась, что ситуация могла повториться.

— Ни звука! Ни гу-гу! — Матрёша зачем-то потрясла телефон и воззвала к приятельнице. — Погоди, Варь. Не торопись.

Стащив с головы беретку в сиреневых перьях, принялась обмахиваться ею на манер веера.

— Упарилась я… Солнце как летом печёт.

— Ты просто одета не по сезону… — Варвара прикусила язык, не хотелось снова выслушивать жалобы и стенания подруги.

— А всё почему? — гневно вопросила Матрёша. — Вот доберусь до кудлача! Попомнит он свою выходку!

Ноябрьское солнце и вправду припекало — погода стояла не по-осеннему мягкая, совсем не предвещая близкой зимы.

— Отдохнула, Матрёш? Пошли уже… — Варваре не терпелось добраться до бабы Они.

— Отдохнёшь с тобой, — Матрёша демонстративно обошла Варвару и захромала впереди.

В молчании они миновали половину пути. А когда завернули за поворот — словно переступили невидимую черту, оказались внезапно посреди лютой стужи!

Внешне ничего не поменялось, только тепло обернулось сильнейшим морозом, от которого щипало лицо, и пушился на ресницах мохнатый иней!

Почти сразу Матрёшин телефон завозился в кармане да грянул неистовую мелодию.

— Девка! Аушечки! Дворовый на проводу́! — гаркнуло сипловатым баском. — Торопитиси! У нас такое! Такое!..

— Мы почти добрались, котеич. — вместо приветствия прокричала Матрёша. — Что у вас здесь творится? Времена года попутались?

— Всё, всё попуталоси! Как Ладушку спёрли, так и пошло! Так началоси!

— Что значит спёрли? — оторопела Матрёша. — А ну, давай подробности!

— Некогда мне с вами лясы точать. Тимку ещё искать надобно. — в трубке послышались треск и возня.

— Тимофея? А он-то где⁇ Ало, котеич! Не слышу-у-у!

Помехи усилились, и сквозь несмолкающий гул до Матрёши слабо донеслось:

— Помогитя, девки! Замерзаю-ю-ю-у!..

— Да где ты? Куда бежать? — надсаживалась Матрёша. — Котей! Слышишь меня? Алло! Алло-о-о!

Но сотовый мигнул и отключился, больше не выдав никакой информации.

— Час от часу! — Варвара прекрасно расслышала коротенький разговор. — Доберёмся до бабы Они и там всё решим. Пошли, Матрёш, я совсем приморозилась!

Матрёша тоже тряслась в лёгонькой плюшевой «чебурашке». Новенькие кроссовки на толстой платформе совсем не держали тепло.

— Вот же попали! — кривовато напялив берет, Матрёша внезапно запнулась. Задрав голову, стала тыкать куда-то рукой. — Варька, Варька! Гляди! Гляди!!

Варвара не сразу поняла, на что среагировала Матрёша. Рассмотрев же получше, не сдержала испуганный вскрик.

Солнце стало иным! Злобным багровым оком смотрело оно на дрожащих подруг. Вокруг него что мошки роились смутные тени! Переплетаясь и кружась, дымным шлейфом опутывали светило, словно пытались набросить ловчую сеть, скрыть его под тёмной вуалью.

— Поползухи! — взвизгнула Матрёша и резво припустилась вперёд. — Давай, Варька! За мной! Быстрее!

Размахивая руками, она неуклюже побежала через поля, и Варвара едва поспевала за ней, продолжая оглядываться на зловещих неведомых поползух.

* * *

Дед Семён присел возле двери и долго не мог отдышаться.

— От, холодень лютуеть! От, прихватило меня! Слышь, как косточки от морозу стучат? Как барабан!

Грапа поднесла деду тёплого взвара, и после нескольких глотков его заметно попустило.

— Студи́т, говорю! Еле добрёл до вас, Грапа.

— Хоть не зря сходил?

— Кабы так! — с досадой выкрикнул дед. — Не пройти тама! Сугробы что наши дома! Не идут через них ноженьки, вязнут!

— А до кухни пройдут? — Грапа поманила Семёна. — Щи как раз подоспели. Спасибо кикуне — расстаралась вчера.

— Щи? — дед резво потрусил следом. — Суточные? Ото́дело! А капусточку не забыли? Ту, что Оня загодя заквасила?

— Добавили, Семён. И грибочки белые, и хлебушек ржаной… — Грапа доверху наполнила глубокую плошку. И дед замер, с благоговением вдыхая поплывший от варева аромат.

Кика крутилась тут же, растирала в ступке душистые травки, ссыпала по холщовым мешочкам полученный порошок.

— Угощайся, Семён. — предложила Грапа. — Всё как положено соблюли. Приварок в печи протомили.

— Ох… — смачно зачавкал дед. — Как вкусно-то, Грапа! Ум отъесть можно!

Довольная похвалой кика заработала ещё энергичнее.

Грапа же присела напротив деда, пригорюнившись, подпёрла щёку ладонью.

— Не выходит у Они? — сразу смекнул дед. — Так Анька пленницей и сидит в дому?

— Сидит, бедняжечка. Видно, самим нам не справиться, Семён. Придётся Матрёше звонить. Просить, чтобы приехали с Варей.

— Давно пора было! Негоже в городах прохлаждаться, когда такое завертелось!

— Оня велела подождать. Зачем девочек лишний раз дёргать.

— Нашла девочек, — фыркнул в ложку Семён, разметав по сторонам кусочки капусты. — Скопом действовать нужно! Общею силой!

— Так и придётся… — Грапа подлила деду добавки. — Скажи лучше, отчего до брата не дошёл? Неужели и вправду там много снега?

— Бородою клянусь! — дед даже приподнялся в азарте. — По грудь… нет, по шапку!.. По шапку мою навалило! Не проехать, не пройти! Куды там!

— И что же ты?

— Дак что… — дед задумчиво поскрёб подбородок. — Посмотрел я на эту картину и назад повернул. Эх, Грапа! Что за напасть на нас? Что делать станем? Как разрешать ситуёвину?

— Не знаю, Семён. Вот соберёмся все вместе — тогда и подумаем, что да как.

— И, что главное-то! У нас — сушь сплошняком! Земля звоном от шагов отзывается! Наскрозь промёрзла! А как через переход сунулся — та́ма снегу! И всё валить да валить! Метёть и метёть! И эти, слышь, показалися! Из поползух! Я как увидал — сразу дёрнул оттедова. Спасибо, защитку с собой прихватил. Без неё не добежал бы до деревни. Сгинул бы!

Глава 3

Погружённая в сонное оцепенение, Анна так и сидела на кровати. Словно сквозь стеклянную стену безучастно смотрела на суетящихся в дверях спадарыню и бабу Оню. Всё, что происходило сейчас за пределами её спальни, отдалилось, сделалось безразличным и чуждым.

Баба Оня тщетно старалась привлечь внимание Анны — стучала по невидимой стене, бросалась каким-то особенным порошком. Затеплив заговорённые свечи, водила ими вокруг, пытаясь оплавить невесть откуда возникшую преграду. Один раз ей почти удалось это сделать и в невидимой стене образовалось что-то вроде окна. Через это небольшое отверстие пахнуло на Анну горечью травяного дымка, послышались отчаянные призывы:

— Анна! Девочка моя! Сопротивляйся! Борись!

Достаточно было лишь небольшого усилия, и она прорвалась бы туда — в своё недавнее прошлое, в свою привычную жизнь. Но Анна даже не попыталась попробовать, среди опутавшего её ледяного спокойствия испытывала необъяснимое умиротворение, не имела больше ни желаний, ни чувств.

— Вот на́пасть на наши головы! — расстроенно просипел клетник. — Хозяин сбежал! Хозяйка не в себе сидит!

— Поменьше ной! — огрызнулась спадарыня. — Принеси-ка лучше ещё свечей.

— Хватит! — баба Оня устало облокотилась о стену. — Не выйдет у нас ничего — противится Анна, не хочет прислушаться.

— И что же теперь?

— Пока