Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу

его к манящей дырочке. Она сделала глубокий вдох, за которым последовал выжидательный вздох. Я проталкивался внутрь, пока не вошел по самые костяшки пальцев. Сестра, к моему удивлению, подалась назад и слегка поерзала, словно наслаждаясь этим ощущением. Я не мог не задаться вопросом, делала ли она такое раньше, в реальном мире до того, как нас поместили сюда. Сначала медленно, она начала насаживаться назад на мой палец, почти трахая себя им. Я остался неподвижен. Позволил ей сделать свою работу (пока), а сам наслаждался соблазнительным видом. Я снова плюнул на палец, и он снова исчез в ее заднице. Сестра сделала еще несколько толчков, и я вытащил его. Чистый, слава Богу. Я приложил пульсирующую головку члена к входному отверстию и на мгновение заколебался, не уверенный, согласится ли она так же охотно. Все-таки разница в размере между пальцем и стояком немалая.

- Давай! - приказала она.

Она подалась назад, а я вперед. Он проскользнул внутрь легче, чем я ожидал. Без сомнения, этому способствовали слюна и предварительное растяжение пальцем. Когда тугая дырочка поглотила всю длину моего члена, мы оба громко ахнули. Тугость, охватившая мой пенис, сталa для меня потрясающим ощущением. Толстый ствол растягивал ее, отчего она задыхалась.

- Медленно! - прошептала она.

По тону ее голоса я понял, что ей больно. Но мне было все равно. Эти ублюдки - там, в домиках, - наблюдали... Им нравится наблюдать. Я устрою им шоу. Я отодвинул бедра назад, почти полностью вытащив член из ее задницы, прежде чем сильно толкнуться вперед. Сестра громко вскрикнула. Приму это за крик экстаза. Я отстранился, прежде чем снова вогнал. Еще одно потрясающее ощущение и еще один крик; и то, и другое просто побуждало меня продолжать, но с еще большей скоростью. Вскоре я уже долбил по полной, держа ее за обе ягодицы, а ее крики превратились в низкие стоны. Более того, прошло совсем немного времени, прежде чем она снова прижалась к моему члену, как женщина, которая не может насытиться чувством наполненности. Возможно, мне помогло то, что она потирала свой клитор левой рукой, в то время как ее правая рука крепко упиралась в матрас, чтобы мы не упали лицом вниз в грязной, кровосмесительной, инцестуозной куче. Не инцест. Не моя Cестра.

- Жестче! - умоляла она. - Еби меня жестче!

Думаю, ее задница привыкла к толщине моего члена и глубине моих толчков. Я ускорился, поворачиваясь к стене, все еще пытаясь вспомнить, откуда снимали комнату, и гадая, будет ли кто-нибудь наблюдать за нами сейчас; возможно, кто-то из выживших, прячущийся, как Майкл Брэй, когда я нашел его съежившимся под столом, или, может быть, новобранцы, которых послали прибирать за этим бардаком.

Я почувствовал знакомое нарастание мощного оргазма - помогало то, что Сестра научилась новому трюку: она то и дело сжимала мышцы задницы вокруг меня во время толчков. Покалывание в бедрах, затем в яйцаx, потом рывок за рывком - и сперма заполнила ее задницу. Не в силах оставаться спокойным, я громко застонал. Закончив эякулировать, я не смог удержаться и рухнул на Cестру, которая согнулась под моим внезапным весом. Я отстранился, и член выскользнул в липкой бело-коричневой каше.

- Я что, обосралась? - cпросила Cестра. В ее голосе слышалась тревога. Кто сказал, что романтика умерла? - Блядь, это было мощно! - рассмеялась она.

Я не ответил. Я не хотел быть грубым. Просто к тому времени, как мой мозг осознал, что она сказала, было уже слишком поздно. Нет смысла заполнять тишину. К тому же я все еще пялился в стену. Как только Cестра пойдет в ванную, чтобы привести себя в порядок (что было обычной практикой после секса), я повнимательнее осмотрю стену. Посмотрю, смогу ли я найти эту камеру. Вырву ее нахуй. Даже если домики по-прежнему полны мертвых ученых и их призраков, мне не по себе от мысли, что кто-то может смотреть, когда захочет. Забавно, учитывая шоу, которое я только что устроил. Надеюсь, хоть кто-то это увидел, потому что больше они ничего не увидят.

Сестра натянула трусики. Когда она нагнулась, я мельком увидел ее зад - там уже начал формироваться кремовый пирог из моих соков, так что лучше прикрыться.

- Я вернусь через минуту, - сказала она.

И с этими словами она исчезла из комнаты. Я тут же вскочил, даже не потрудившись натянуть свои боксеры, и поспешил к стене. Начал с того, что осмотрел верхние углы, но ничего не увидел. Никаких отверстий. Никакого очевидного укрытия для камеры.

- Ну же, где ты, сука? - спросил я, как будто камера внезапно могла мне ответить.

Я здесь. Глупо.

Я переключил свое внимание на письменный стол. На нем лежала куча хлама: бумага, фотографии людей, которые когда-то здесь жили (жил ли здесь кто-нибудь или это просто декорации?), пара книг. Беспорядок, похожий на тот, что вы могли бы найти в моем собственном доме. Если вспомнить вид комнаты из домика - камера вполне может быть спрятана среди этого мусора. Спрятана в обломках чьей-то потерянной жизни. Но где? Беглый взгляд на различные предметы не обнаруживает никаких скрытых проводов или чего-либо примечательного. Они действительно настолько малы, что их практически невозможно увидеть? Почему я удивлен? Вряд ли от них был бы какой-либо толк, будь они размером со стандартную камеру. Только не тогда, когда речь идет о слежке за людьми, например, за моей семьей (не за моей семьей, блядь!). Не задумываясь о том, какой шум это произведет, я резко взмахнул правой рукой, и все, что было на столе, с грохотом полетело на пол. Если камера была среди этого барахла - теперь ее точно нет на месте.

- Что ты делаешь? - спросила Сестра из дверного проема.

Я развернулся. Она стояла с недоумением на лице.

- Готовлю к следующему разу, - выкрутился я на ходу. - Еще не трахались на нем.

Я одарил ее улыбкой, надеясь, что она купится на мою быструю ложь.

Она улыбнулась в ответ:

- Ты правда думаешь, что он выдержит наш вес?

Купилась.

- Будет весело проверить, - сказал я.

Она подошла ко мне и схватила мой полустоячий пенис, не обращая внимания на то, в каком липком состоянии он остался после наших последних выходок.

- Думаешь, сможешь еще раз так скоро?

- Я не помешала? - спросила Мать с порога,