Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

- Может, она больше не уважает мою работу.

Это была отговорка.

- С чего бы это? Ты же плотник. Ты делаешь мебель. И судя по тому, что ты рассказывал мне о ценах на свою продукцию, ты, должно быть, очень хорош в этом деле.

- Да, но продажи упали. Все из-за этой проклятой экономики. Господи, это же туристический город. Зелени оказалось вполовину меньше, чем должно было быть.

- Ты не беден, Джон. Ты можешь себе меня позволить.

Это вызвало улыбку.

- Нет, я не беден. Она получает все, что пожелает. Так что, возможно, дело не в работе и не в деньгах. Не знаю. Но я - старомодный парень, док. Раньше в этом доме мое слово было законом. Меня так воспитали, так должно быть. Но теперь...

Он вздохнул.

- Вы об этом говорили?

- Нет.

- Почему?

- Я же сказал. Я пытался. Она меня не слушает!

Салливан наблюдал, как его взгляд скользит по комнате - по простой офисной мебели, картинам с пейзажами, открытому окну за его столом, - как будто они вдруг заинтересовали его. Хотя на самом деле он видел все это раз в неделю уже более двух месяцев.

- Итак, ты чувствуешь, что должен что-то сделать, что какие-то твои действия могут изменить ситуацию. Так?

- Я должен что-то сделать. Может, покончить с этим, просто вычеркнуть ее к чертовой матери из своей жизни. Хотя на самом деле я не хочу, чтобы она уходила из моей жизни. По крайней мере, какая-то часть меня не хочет. Чувствую, что попал в ловушку: как ни поступишь, все равно плохо. Понимаешь, о чем я?

- Тебе никогда не приходило в голову, что эту проблему должна решать она, а не ты?

- А?

- Что, может, у нее просто эмоциональный спад и ей тоже стоит пойти на психотерапию. Такое возможно.

Брюер рассмеялся.

- Она никогда не пойдет к психотерапевту, поверь мне.

- Почему?

- Просто не пойдет.

Он услышал знакомый тон в его голосе, словно наткнулся на кирпичную стену.

Понял, что благоразумнее отступить. Оставь это пока, - подумал он. - Попробуй другой подход.

- Сегодня ты мне можешь рассказать какие-нибудь сны, Джон?

Салливан твердо верил, что сны - это метафоры нерешенных проблем, каждая со своим символическим языком. От напоминания оплатить просроченный счет за газ до снятия вины за смерть близкого человека. Что, проникая в смысл этих метафор, проясняется истина того, что было на первом плане в уме, ее эмоциональный резонанс понимается таким, какой он есть. Сон был толчком в бок, напоминающим о том, что еще нужно сделать.

Брюер улыбнулся.

- Сны. Да, есть один. Позапрошлой ночью я записал его, как ты и сказал.

Он достал из кармана сложенную желтую бумажку.

- Я просто ребенок, лет девяти-десяти. Со мной мальчик еще младше, лет шести-семи, наверное, мы у меня во дворе, и у меня в руках топор. И я начинаю рубить этим топором пень на газоне, пока этот мальчишка стоит и наблюдает, а пень превращается в голову моего пса Тигра.

Он поднял глаза.

- У меня действительно был пес по кличке Тигр, коричнево-белая дворняга, когда я был примерно в том возрасте. Странно, да?

- Ты ударил собаку топором?

- Один раз. Как будто он превратился из пня в собаку в середине удара. Как будто к тому моменту я уже был готов к удару, понимаешь? И эта единственная капля крови стекает с его головы и с его глаза.

- И это все? Одна капля?

- Да, как слеза. Но дело в том, что он терпит. Он не умирает и не убегает с визгом, как это сделала бы нормальная собака. Он просто сидит и смотрит на меня. Топор торчит у него в голове. А потом я просыпаюсь.

Салливан пожалел, что не удосужился спросить его о снах раньше. Время почти вышло. Им нужно будет вернуться к этому вопросу на следующем сеансе. Но он все равно задаст три основных вопроса. На это время еще есть.

- Как прошел твой позавчерашний день?

Брюер пожал плечами.

- Ничего необычного. Большую часть дня я собирал шкаф для женщины по фамилии Себальд, сделал перерыв на ланч в закусочной Дюраса, потом вернулся к работе и закончил где-то в полпятого, пять.

- Работа шла хорошо?

- Это стандартная модель. Я могу собрать такой шкаф с закрытыми глазами.

- А как у тебя с колкой дров?

- То же самое.

- Что ты чувствовал во сне? Помнишь?

- Ну, думаю, сначала мне было весело. Вроде как выпендривался перед другим пацаном, понимаешь? Потом с Тигром... не уверен. Испуг? Шок?

- Что-нибудь еще? Например, чувство вины?

- Нет. Не припоминаю такого.

- Хорошо. Что для тебя означает Тигр?

- Собаку. Собаку, которая была у меня в детстве.

- А что для тебя означает собака?

- Не знаю. Собаке можно доверять. Она смотрит на тебя снизу вверх. Она следует за тобой повсюду.

- Безусловная любовь?

- Наверное, и это тоже. Да.

- Похоже на кого-нибудь, кого ты знаешь? Или думал, что знаешь?

Он усмехнулся.

- Господи. Да. Немного похоже на Дженни, правда?

Он дал этой мысли проникнуть в сознание.

- И я ударил ее топором по голове.

- Верно.

У него было время еще на одну серию вопросов.

- Что, ты сказал, сделал Тигр, когда ты его ударил?

- Ничего. Он ничего не сделал. Просто смотрел на меня.

- Ты почувствовал от него что-нибудь? Может, прочел что-то в его взгляде?

- Ничего. Просто собачьи штучки, понимаешь? Эти большие грустные глаза, смотрящие на тебя. Все еще ожидающие, думаю, это подходящее слово. Как будто: Что дальше? Что бы ты ни делал, я не против.

Он ищет прощения, - подумал Салливан.

Собака простит ему все.

Дженни простит ему все.

Только теперь уже нет.

В следующий раз они углубятся в это еще больше.

Он встал из-за стола.

- Я обычно не даю советов, Джон. Ты же знаешь. Но в этот раз я нарушу свое правило и попрошу тебя не делать в течение предстоящей недели ничего такого, о чем ты потом можешь пожалеть. Я не говорю о бездействии. Делай то, что должен делать. Только хорошо обдумай все заранее. Хорошо?

- Хорошо.

И после того, как мужчина ушел, Салливан задумался, почему