Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 11 - Евгения Потапова

— Эстет, епта, — хмыкнула я, убирая книгу на место.

Выпила на кухне холодного чая, умылась и отправилась в летнюю кухню проведать болезного. Дмитрий сладко спал, да еще и подхрапывал.

— Отлично, товарищ идет на поправку, — сделала я вывод. — Еще пара отливок и можно будет выпроваживать его домой. Надо будет ему сказать, чтобы привез свою Оксану, дабы я и с нее сняла последствия «гармонизации», да мозги немного на место поставила, чтобы больше глупости не творила.

Подкинула немного угля в печку, посмотрела на стол, убедилась, что свечей нет. Представила, как родители Дмитрия сейчас приводят дом в порядок, злорадно хихикнула. Может, после трудотерапии маманя больше в магию не полезет, по крайней мере, в ближайшие полгода, а может даже год. Надо будет ее направить к Николаю, чтобы ее нужными молитвами снабдил. Хотя я могу передать их и через Дмитрия. Не нужно этой женщине показывать дорогу в нашу деревню, а то так и начнет к нам нырять. Жаль, что современная медицина не лечит зависимость от магии.

Глава 21–22

Приворот, так приворот

Шелби подошел к обшарпанной двери, обитой коричневым потрескавшимся дерматином. Он приложил руку к ней и прислушался.

— Баталов, так Баталов, — пожал он плечами, меняя облик на советского популярного артиста, — Бабка такие деньги заколачивает, а дверь нормальную сделать не может.

Он только собрался нажать на кнопку звонка, как дверь распахнулась. Перед ним стояла старуха в черной одежде и цветастом платке, из-под которого выбивались седые космы. На шее красовался огромный серебряный кулон с кроваво-красным камнем на массивной серебряной цепи. Шелби окинул ее внимательным взглядом.

— Ну чего встал, как истукан? — сердито спросила она, — Проходи, коли пришел. Тебе назначено?

— Здрасьте. Да, на семнадцать ноль-ноль, — ответил он.

— Что-то я не помню, чтобы я кого-то на это время записывала, — проворчала она. — Стой пока тут, я сейчас гляну в своих записях, что там и как.

Она достала с полки ежедневник и стала по нему водить кривым пальцем.

— Ага, вот тут на пять часов у меня записан приворот, — сказала старуха, — Это ты что ли?

— Я, — улыбнулся обворожительно Шелби.

— Еще и лыбится, — проворчала она, — Что-то рожа у тебя больно знакомая, в ЖЭКе что ли нашем работаешь?

— А мне все говорят, что я на артиста похож, — ответил он.

— Артисты все красивые, а ты какой-то замшелый, — старуха брезгливо поморщилась.

Шелби на нее с удивлением посмотрел: вот и поклонница Баталова, кумира своего не узнала. Может, она была влюблена в другой образ?

— Что же ты, артист, не смог собой кралю свою заинтересовать? — спросила старуха.

— Заинтересовалась, живем вместе, да боюсь, что побежит к другому.

— Чего такой неуверенный? Зарабатываешь мало? — Она смотрела на него исподлобья, пытаясь что-то в нем разглядеть.

— А ты меня так и будешь пытать около порога? Или тебе деньги не нужны? — спросил Шелби.

— Деньги всем нужны, но вот у каждой купюры своя цена. Ну, проходи, коли не шутишь. Обувку только свою сымай, и плащик вон вешай туды, — она ткнула скрюченным пальцем на вешалку, — Сейчас же зима, кто в плащике ходит-то? У тебя точно деньги есть? Или ты на голову больной?

Шелби вытащил из кармана пачку денег. Глаза у старухи загорелись жадным огнем.

— А ты чего такая ворчливая? Не любит никто? — спросил он ее.

— Да прилегла тут днем, да сон мне нехороший приснился. Проходи в комнату.

— Что за сон снился?

— А не твоего ума дело. Ты ко мне пришел узнать, как мое самочувствие или приворот сделать? — хмыкнула она.

— Одно другому не мешает. Ведьмы тоже люди, — снова улыбнулся он.

— Какая заботушка, — старуха злобно зыркнула на него. — Садись давай.

На окнах висели плотные темные шторы, свет через которые практически не пробивался. В комнате было темно и душно, пахло лекарствами и какими-то травами. В углу тускло светил ночник, создавая атмосферу загадочности и таинственности.

— Чего у тебя так темно? Хоть глаз выколи, — спросил Шелби, устраиваясь за столом.

— Не заблудишься. Сейчас свечи зажгу.

— О, романтик, — хохотнул он.

— Ой, дал Бог клиента, — вздохнула старуха, зажигая свечи.

— Вот ты смешная про Бога вспомнила.

— Сейчас погоню тебя, чтобы неповадно было над пожилыми людьми смеяться.

— Куда погонишь-то? А как же деньги? — с усмешкой спросил Шелби Боталов.

— Ладно, давай фото своей зазнобы, — сказала она.

Он вытащил из нагрудного кармана черно-белую фотокарточку и протянул ей.

— Приворот, порчу и чего-нибудь еще можно отсыпать для полного звездица на сдачу.

Старуха взяла в руки фотографию и стала ее рассматривать. Ее лицо постепенно стало вытягиваться.

— Это откуда ты такое взял? — спросила она, переведя взгляд с карточки на Шелби.

— Это моя зазнобушка, нравится уж она мне больно, — он продолжил улыбаться.

— Это что, шутка какая-то? — не поняла она.

— Нет, не шутка, я вполне серьезен, и вот тебе денег за работу.

Шелби вытащил пачку денег и бросил на стол.

— Откуда у тебя это фото? — взревела старуха, поднимаясь со своего места.

— В молодости ты была просто прекрасна, — хмыкнул он. — Правда? И чего тебя так скрючило и сморщило? Не помогают молодильные яблочки.

Она схватила подсвечник и запулила его в Шелби.

— Спички детям не игрушка, — сказал он, туша на себе рубашку.

— Я тебе сейчас покажу приворот с порчей, — взревела она.

Старуха сорвалась с места и кинулась на него с кулаками.

— Ах ты же прохиндей.

Попыталась его ударить, но он перехватил ее руки.

— Ой, у меня же еще вот такая фотокарточка есть, — швырнул он уже цветное фото, — И такая.

На стол полетела еще одна фотография.

— Или ты думала, что тебя это никогда не коснется? — усмехнулся он.

На фото были изображены ее дочь и внучка.

— Красавицы, правда? — поинтересовался он, обнажая ряд мелких острых зубов. — Сейчас я с тобой сначала развлекусь, а потом их навещу. Они же твои приворотные да порчельные денежки тратят, значит, и их нужно наказать.

— Ты-ты-ты, не можешь пройти, не можешь никого из моих близких тронуть, и до меня тебе не добраться, — заверещала старуха, — У меня тут везде защитные знаки стоят.

— Думаешь, вот эта побрякушка защитит тебя от меня?

Шелби сдернул с ее шеи амулет с кроваво-красным камнем.

— Ой-ой, моя рука, — заверещал он, тряся дымящейся рукой, — Ой, как же больно.

Старуха злорадно улыбнулась. Шелби молча вытер руку об скатерть, оставив на ней черные следы.

— Ты бы еще меня святой водой побрызгала и икону ко мне приложила, — заметил он скептически. — А побрякушка прикольная. Пожалуй, я ее себе приберу, — сказал он. — Сам